Практика медитации

Экман: Давайте вернемся к вопросу о том, как помочь людям, которые очень быстро начинают испытывать сильные эмоции. Что мы можем сделать для того, чтобы их эмоции возникали не так быстро и не проявлялись с такой интенсивностью? Какими должны быть для них упражнения, учитывая тот факт, что для большинства людей, живущих в современном индустриальном об­ществе, двадцать — тридцать минут в день составляют то макси­мальное время, которое они могут посвящать медитации? Какие методы лучше всего подходят для начинающих? Что можно ново­го предложить человеку, использующему конкретный способ ме­дитации в течение одного года?

Далай-лама (через переводчика): Я хотел бы знать, действитель­но ли мы можем говорить об одном эффективном методе, так как мы ведем речь о трансформации психических состояний и мысли­тельных процессов. Чтобы оказывать какое-то влияние на ситуа­цию, необходимо рассматривать ее под разными углами зрения. Вот почему буддисты говорят о «союзе» метода и мудрости, искус­ных средств и мудрости. Правильно ли искать какой-то один эф­фективный метод, как это делает медицина?

Экман: С чего бы вы предложили начать?

Далай-лама (через переводчика): Из вашего определения эмо­ции становится понятным, что этот феномен является очень слож­ным и состоит из нескольких компонентов — из чего следует, что противоядие также должно предусматривать тот же уровень слож­ности. При этом оно также должно состоять из нескольких ком­понент.

Далай-лама (через переводчика после продолжительного обме­на мнениями с помощниками на тибетском языке): Здесь уместно привести историю об одном известном монахе, мудреце, который является одним из главных учителей в монастыре. Этот монах страдал от того, что мы называем разбалансировкой мозговых из­вилин, — чего-то такого, что напоминает начало нервного припад­ка, разновидности состояния тревоги и депрессии. Я захотел вы­яснить, не является ли эта разбалансировка следствием того, что монастырская кухня в течение семи лет была исключительно ве­гетарианской. Но монах отверг это предположение, заявив, что более непосредственным триггером была очень интенсивная ме­дитация о смерти или о бренности нашей жизни. Я почувствовал, что, возможно, подход этого монаха был недостаточно всеобъем­лющим и что он не должен концентрироваться исключительно на темах смерти и бренности. Учитывая многие другие факторы, та­кие как ценность и благоприятные возможности человеческого существования, он, вероятно, сумел бы избежать возникновения такого дисбаланса.

Это позволяет предположить, что даже в случае одухотворенной практики медитации, когда вы фокусируетесь на каком-то одном аспекте в ущерб остальным, это может иметь неблагоприятные последствия.

Экман: Этот вопрос имеет большое практическое значение. Вы помните, как во время нашей первой встречи на конференции в Дарамсале в 2000 году я поинтересовался, что бы вы ответили гу­бернатору штата Калифорния, если бы он спросил вас: «Какое ми­нимальное количество времени следовало бы выделить для обуче­ния медитации всех тюремных охранников или всех учителей, чтобы добиться заметного положительного результата?» Тогда вы ответили мне: «Сорок пять часов» (*Клиффорд Сейрон заметил: «Возможны условия, в которых созерца­тельная практика оказывается либо противопоказанной, либо чрез­мерно обременительной даже в течение короткого периода времени. Медитация не является заменителем надлежащему психоаналитиче­скому или психиатрическому лечению, хотя, вероятно, она может быть важным дополнительным средством воздействия и элементом таких не­давно разработанных многообещающих методов, как метод ослабления стресса на основе развития осознанности и метод когнитивной терапий на основе развития осознанности».).

Мы восприняли ваш ответ очень буквально. В ходе нашего ис­следования того, как обучение медитации может улучшить эмоцио­нальную жизнь, мы обучали участников эксперимента в течение 40-50 часов. Этот курс занятий объединял в себе светскую версию практики медитации и обучение на основе результатов новейших западных исследований человеческих эмоций.

Далай-лама (через переводчика): И как вы распределили эти часы занятий? Вам удалось уложиться в недельный срок?

Экман: Нет, мы распределили эти часы на период в восемь не­дель. Большинство занятий проходили по вечерам в течение трех часов, но по субботам мы занимались целый день. Мы просили участников этой программы ежедневно практиковаться в течение двадцати минут. Но мы не знаем, следовали ли они нашим ука­заниям. Многие из них испытали облегчение, когда Алан Уоллес заявил: «Вам не обязательно практиковаться все двадцать минут подряд. Если вы можете заниматься только пять минут, занимай­тесь пять минут, а потом еще пять минут и так далее».

Далай-лама (через переводчика): Объясните, пожалуйста, как, с вашей точки зрения, помог им этот курс занятий?

Экман: Как или почему? Это два разных вопроса.

Далай-лама (через переводчика): Как? Каким образом он им по­мог? Правильно ли я понимаю, что люди, которые быстро раздра­жаются по малейшим пустякам и подолгу остаются в раздражен­ном состоянии, в результате применения осознанной медитации, сконцентрированной на дыхании, становятся более уравновешен­ными?

Экман: Позвольте мне привести конкретный пример. В одном из экспериментов, проводившемся до и после занятий, мы просили каждого из участников произнести короткую спонтанную речь пе­ред двумя людьми, которые выглядели мало заинтересованными слушателями. Известно, что такая ситуация оказывается стрессо­вой для большинства людей, и именно по этой причине мы ее вы­брали. У каждого из участников мы измеряли содержание в крови гормона стресса — кортизола, — рассчитывая обнаружить измене­ния либо в его уровне, либо в скорости возвращения к нормально­му значению. Одновременно измерялись такие показатели актив­ности вегетативной нервной системы, как величина артериального давления, частот сердечных сокращений и интенсивность пото­отделения. Некоторые измерения действительно говорили о том, что те, кто прошел курс наших занятий, сочетавший в себе прак­тику медитирования и практику развития эмоциональных навы­ков, лучше справлялись со стрессовыми ситуациями, чем члены контрольной группы.

В качестве другого критерия мы использовали оценку того, как женщины улаживали конфликты со своими мужьями. Когда я пла­нировал этот эксперимент, Энн Харрингтон, профессор истории в Гарварде, заметила: «Если вы не сможете изменить то, как они будут ладить с мужьями, то ваши занятия окажутся бесполезны­ми». Хотя мы не проводили экспериментов с мужчинами — чле­нами учебной и контрольной групп были учительницы местных школ, — мы пригласили мужей этих женщин и смогли узнать, как эти пары рассуждают о своих семейных конфликтах. Их бесе­ды записывались на видео, и мы измеряли различные параметры эмоционального поведения этих пар. Наш анализ был направлен на выявление тех типов поведения, которые обычно предшеству­ют разводу, в частности — презрительного отношения и домини­рования одного из супругов над другим.

У супружеских пар, не проходивших курса обучения, наблюда­лась активизация этих негативных типов поведения. Напротив, в тех парах, в которых жены прошли наш курс обучения, активи­зации негативных типов поведения не наблюдалось.

Размышляя о результатах этого исследования, я понял, что ожидать изменений в том, как давно состоящие в браке участни­ки эксперимента справляются с конфликтами, если обучение про­шел только один из супругов, было нереально. Если бы такое из­менение происходило, то это было бы замечательно, но поскольку мужья оказывались вне нашего «оздоровительного» процесса, то я подозревал, что нам не удастся обнаружить улучшений.

Далай-лама (через переводчика): В общем случае супружеский конфликт возникает на почве взаимной любви и привязанности. Здесь нет антагонизма и враждебности — в отличие от конфликта, допустим, с кем-то из ваших коллег, возникающего на почве кон­куренции и соперничества. Разумеется, когда конфликт в семье возникает не на почве взаимной любви, он неминуемо приводит к раздельному проживанию и разводу. Конфликт, который вы на-

блюдаете в семье между супругами, отличается от обычного кон­фликта.

Экман: Это так, но я думаю, что вы представляете семейную жизнь в излишне розовым свете.

Джинпа: Верно. Но возможно, будучи монахом, Его Святейшество слишком восхищается семейной жизнью других. (Все смеются.)

Экман: В 2000 году моя дочь Ева присутствовала в качестве наблюдателя на встрече в Дарамсале. Во время перерывов вы любез­но позволяли наблюдателям задавать вам вопросы. Ева спросила вас: «Почему мы сильнее всего гневаемся на тех, кого мы любим?» Вы ответили ей: «Потому что вы не видите их в реальном свете. Взгляните на их ноги. Если вы признаете их несовершенство, то тогда вы не будете испытывать такого сильного разочарования и гнева». Именно те, кого мы любим, могут причинить самую силь­ную боль.

В прочных браках оба супруга преданны своему союзу, несмотря на те слова, которые они иногда произносят. Одним из показате­лей прочности брака является то, как часто каждый из супругов говорит «мы» вместо «я».2

Я не уверен, что в нашем исследовательском проекте мы исполь­зовали наилучший метод обучения медитации для повышения эф­фективности преодоления супружеских конфликтов — даже если бы мы имели возможность заниматься и с мужьями, и с женами, Мы занимались только по три часа в неделю. Что бы вы могли по­рекомендовать нам на тот случай, если мы решим повторить это исследование?

Далай-лама (через переводчика): Я не могу с уверенностью ска­зать, что оказалось бы наилучшим применительно к данному кон­тексту или к данному методу обучения разрешению супружеских конфликтов. Один из подходов, оказывающихся наиболее эффек­тивным в моих взаимодействиях с другими людьми, состоит в том, чтобы глубоко задумываться о взаимозависимой природе наших интересов. Разумеется, если вы имеете дело с людьми, которых вы не знаете, то первоначально такие размышления не будут иметь большого значения; предполагается, что эти люди не собираются затрагивать ваши интересы. Но люди, которых вы хорошо знаете и с которыми вы тесно связаны, являются частью вашей жизни, и взаимоотношения с ними имеют для вас огромное значение, так как они являются частью того сообщества, к которому принадле­жите и вы. Если вы можете глубоко размышлять о взаимозависи­мой природе вашего благополучия и ваших интересов, то тогда это может оказаться для вас полезным.

Один из наиболее важных факторов заключается в глубоком размышлении о деструктивности эмоций, проявляющихся подоб­ным образом, в частности эмоции гнева. Известен также специ­альный подход, изложенный в тексте Шантидева (Shantideva — Руководство по ведению образа жизни бодисатвы), в соответствии с которым в том случае, когда вы сталкиваетесь с проблемой, не имеющей решения, вы не должны впадать в депрессию или испы­тывать глубокого разочарования.3 Этого не нужно делать. Если ре­шение отсутствует, то нет и причины для тяжелых переживаний. Такой подход также может оказаться полезным. Глубокие раз­мышления о деструктивной природе эмоций и об их последствиях могут оказаться полезными. Общий подход направлен на дости­жение душевного спокойствия.

Экман: Когда вы размышляете об этом, вы делаете это абстракт­но или применительно к конкретному случаю проявления гнева?

Далай-лама: В большей степени в абстрактных терминах. По­скольку чем больше вы убеждаетесь в деструктивности сильного гнева и чем больше вы осознаете ценность и преимущества любви, доброты и эмоций подобного типа, тем более сильное влияние это будет оказывать на фактический опыт переживания эмоции.