О нирване

Гете Доржи Дамдул

Западные люди часто неправильно понимают буддистский взгляд на нирвану — конечное состояние освобождения от всех эмоций, состояние просветленности в буддизме — и путают его с буддист­ским взглядом на то, как должны жить люди, чтобы никогда не ис­пытывать эмоций. По сути, нирвана — это состояние психики, при котором человек освобождается от боли и от влияния нежелатель­ных черт характера и состояний (самсара).

Буддизм указывает на незнание как главную причину всех сам­сара. Из всех типов незнания худшим является незнание, про­являющееся в том, что человек воспринимает себя и других как существа независимые, вместо того чтобы осознать нашу общую взаимозависимость, — или, другими словами, то, что все мы про­исходим от «зависимого начала». Именно такое незнание приво­дит в действие развитие всех аффликтивных, или деструктивных, эмоций, которые, в свою очередь, превращаются в дурные дей­ствия, известные как карма, а затем способствуют возникновению горя и страдания. Таким образом, нирвану следует представлять себе не как некое райское место, а как очищенное состояние духа, в котором мы свободны от негативных эмоций (*Исходя из западных воззрений, я сказал бы, что состояние духа позво­ляет вам быть свободным от такого проявления эмоций» которое при­чиняет вред вам самим и окружающим и которое мешает отношениям, основанным на взаимодействии.).

Нирвана имеет четыре отличительные характеристики: (1) пре­кращение действия беспокойных эмоций в психике человека; (2) аб­солютный покой, полное отсутствие тревог и забот; (3) полная удо­влетворенность, отсутствие любых проявлений неудовлетворен­ности и (4) необратимость, то есть отсутствие стремления к воз­врату в исходное состояние.

(Геше Доржи Дамдул является монахом и состоит переводчи­ком и консультантом по тибетской философии при Далай-ламе. Проживает в Дарамсале, Индия.)

Экман: Я хотел бы убедиться, что вы согласны с тем, что каждая эмоция — или хотя бы только те, с существованием которых согласны все ученые: гнев, страх, горе, отвращение, удивление, пре-зрение, удовольствие, — может быть в конкретном эпизоде либо аффликтивной, либо неаффликтивной. То есть что каждая из них может проявляться конструктивно или деструктивно.

Далай-лама (через переводчика): В общепринятой буддистской таксономии психических состояний (или психических факторов) есть специфический класс эмоций, именуемых аффликтивным классом. В него входят антипатия, привязанность и — хотя ее условия являются очень неопределенными — мания; эти эмоции в силу своей природы относятся к аффликтивным. Затем имеется то, что называется переменными психическими факторами: апа­тия, сожаление и т. п. Они могут быть либо аффликтивными, либо неаффликтивными в зависимости от обстоятельств и психическо­го состояния, в котором находится человек. Вот так в классической буддистской психологии классифицируются психические факторы.

Мое собственное мнение состоит в том, что прочное, сильное состояние психики, такое как ощущение совершенного надруга­тельства, мотивируемого сочувствием, может быть позитивным - неаффликтивным и конструктивным. Но тогда с точки зрения буддистской психологии, будем ли мы классифицировать эту эмоцию как составляющую неприязни и ненависти или же нет, яв­ляется уже другим вопросом.

Экман: Итак, вы используете разные слова для конструктивной и деструктивной версий каждой эмоции. С точки зрения западной психологии привязанность и алчность не являются эмоциями. А что можно сказать о других упомянутых вами эмоциях?

Джинна: Антипатия и гнев — это одно и то же семейство — ан­типатия, гнев и ненависть. Они относятся к одному семейству. Существуют также страдания, вызываемые привязанностью или страстным желанием чего-либо.

Экман: Привязанность и страстное желание не считаются эмо­циями в западной психологии. Не в том смысле, что они вообще не существуют; они просто не рассматриваются как эмоции.

Джинпа: Буддистская позиция основывается в значительной степени на том, что психические состояния и психические факторы, которые помогают добиться освобождения от непросветлен­ного существования, рассматриваются как конструктивные в их конечном смысле. Любые психические факторы или психические состояния» которые препятствуют этому — другими словами, ме­шают достижению этой цели, — рассматриваются как аффлик­тивные. Его Святейшество подходит к этому вопросу с учетом этих факторов. (Смеется.)

Экман: Я хочу предложить другое определение того, что счи­тать аффликтивным или неаффликтивным. В действительности я предпочитаю использовать термины «конструктивная» и «де­структивная», потому что конструктивная эмоция является не просто не аффликтивной, а именно конструктивной. Это хорошо для вас, с одной стороны, или плохо — с другой. А на тибетском языке определения, используемые для описания эмоции, больше похожи по смыслу на определения «конструктивная» и «деструк­тивная» или на «аффликтивная» и «неаффликтивная»? Неаф­флактивная эмоция нейтральна. Вам необходимо определение, более отчетливо выражающее противоположность определению «аффликтивная ».

Далай-лама (через переводчика): Здесь все чуточку сложнее. Мы определяем этот аффликтивный класс в терминах самих пси­хических факторов. Когда они возникают в вас, они вызывают дисбаланс и ощущение несчастья, ощущение неудобства — по су­ти, отсутствие спокойствия, внутреннее расстройство. Когда вы начинаете выяснять, какой тип расстройства имеет место, то воз­никает идея деструктивности. Факторы деструктивны для вас са­мих и для других.

Экман: Я хочу представить другой способ определения кон­структивного и деструктивного. Наши далекие предки, насколь­ко мы можем представить себе их существование, почти все время жили в маленьких поселениях, в которых необходимо было со­вместными усилиями добывать пищу и отбиваться от хищников. Развитие характеристик, поощряющих склонность к сотрудниче­ству, является конструктивным; если эмоция проявляется таким образом, что она способствует сотрудничеству, то тогда она конструктивна.

Теперь, в индустриальном обществе, по крайней мере на Западе, мы стремимся быть индивидуалистами, а не коллективистами: «Если мне хорошо, то почему я должен заботиться о других, — ведь я не нуждаюсь в них для того, чтобы обезопасить себя. Я не нужда­юсь в них для того, чтобы справиться с имеющимися угрозами».

Но я думаю, что в последние десять-пятнадцать лет мы начали по­нимать, что мы не сможем жить на этой планете, если мы будем придерживаться абсолютно индивидуалистской жизненной фи­лософии или если мы будем иметь просто родовое мировоззрение Мировоззрение должно быть глобальным. Поэтому конструктив­ным является то, что способствует глобальному сотрудничеству, а деструктивным — то, что ему не способствует. Я думаю, что мы можем рассматривать эмоции и эмоциональные эпизоды именно с таких позиций.

Что касается гнева, то он, безусловно, является деструктивным, если причиняет вред, Как вы собираетесь налаживать сотрудниче­ство, если ваши действия вредят другим людям? Гнев оказывается конструктивным, когда он повышает вашу способность к понима­нию необходимости ладить со всеми. Это не значит, что вы долж­ны позволять кому-то действовать в ущерб вам; вы можете прекратить то, что причиняет вред вам, не нанося ущерба тому, кто является источником этого вреда. Если же вы станете причинять вред тому, кто причиняет вред вам, то этот человек отплатит вам той же монетой и конфликт пойдет по нарастающей. Такой способ действий является деструктивным. Эта картина может показать­ся чересчур упрощенной, по, как мне кажется, она дает основу для проведения различия между конструктивными и деструктив­ными эмоциональными эпизодами.

Далай-лама (через переводчика): Это интересный способ определения концепций конструктивности и деструктивности. Когда вы наблюдаете мир живой природы, вы видите в нем биологиче­ские организмы, главным образом растения. В этих организмах заложены определенные механизмы, которые позволяют им искать те условия, которые необходимы для их выживания. При этом в них заложен и другой механизм, помогающий им избе­гать тех условий и той среды, которые являются деструктивными для их существования. Если простейший биологический организм имеет такой природный механизм, то мы, человеческие существа, также должны его иметь. А в дополнение к этому природному ме­ханизму мы обладаем еще и умственными способностями. Здесь я использую выражение «умственные способности» в широком смысле.

С такой точки прения привязанность является частью меха­низма, который позволяет вам искать те условия, которые необ­ходимы, которые благоприятны для выживания и поддержания существования. Гнев является элементом этого механизма; он помогает вам избегать тех условий и обстоятельств, которые не благоприятствуют вашему выживанию и поддержанию вашего существования. Проблема возникает тогда, когда вы проявляете неумеренность. Тогда ваши эмоции искажаются и становятся де­структивными.

С этой точки зрения мы можем видеть, что эмоции, способству­ющие такому поддержанию существования и сотрудничеству, могут считаться конструктивными. Таким образом, все это со­гласуется с тем, что предполагаете вы. (Переходя на английский.) Но присутствует ли здесь сотрудничество и являются ли эмоции конструктивными или деструктивными, зависит, на мой взгляд, от мотивации и цели. Военные действия, мобилизация военных усилий, — разумеется, все это требует полного взаимодействия армии, авиации и флота. Здесь достигается глубокое взаимодей­ствие, но главной целью является насилие и разрушение.

Экман: Я говорю о сотрудничестве на уровне отдельного чело­века,

Далай-лама: Да, а я говорю в общем смысле.

Экман: Теперь, если ваша армия должна добиться успеха, то вы не можете допустить возникновения аффликтивных эмоций меж­ду входящими в ее состав военнослужащими. Они должны про­являть по отношению друг к другу конструктивные эмоции для того, чтобы взаимодействовать на поле боя и доверять друг другу свои жизни.

Далай-лама: Верно. С этой точки зрения эмоции являются кон­структивными.