О «доброте»

Поп Экман

Обсуждая этот вопрос с моим ближайшим другом Полом Ка­уфманом, которого я знаю более тридцати лет и который, буду­чи атеистом, давно занимается медитацией, я внезапно подумал о втором объяснении, хотя оно и не исключает объяснения, пред­ставленного мною Далай-ламе во время нашей беседы.

У меня были очень плохие отношения с моим отцом. Его люби­мая поговорка звучала так: «Я надеюсь, что твои дети принесут тебе столько же несчастий, сколько ты принос мне». В результате и одновременно и хотел иметь детой (чтобы показать, что я не сте­ну жертвой этого проклятия), и боялся их иметь (потому что и moг стать таким же плохим отцом, как и он, и тогда бы его проклятия сбылось). Когда наконец и стал отцом, эти надежды и страхи очень

меня тяготили.

Первоначально я действительно испытывал проблемы с Томом, моим пасынком, но со временем я смог с ними справиться. Мои отношении с моей дочерью — это самые непринужденные отноше­ния, которые мне приходилось иметь и жизни с другим человеком. Я сумел стать таким отцом, которого мне не довелось иметь само­му. И вот я оказался с дочерью в Дарамсале и представил ее Далай-ламе — человеку, которым она, как мне было известно, безмерно восхищалась. Для любого любящего отца это было бы бесценным моментом; для меня же это было окончательным освобождением от проклятия моего отца. Эта свобода позволила мне также отка­заться от ненависти, которую я выработал в себе, чтобы больше не позволять ему бить меня, и о общем случае, чтобы справляться с ним и с другими препятствиями на пути к достижению моих целей.

Это объяснение моего эмоционального перерождения осно­вано в большей степени на западном мышлении и достижениях западной психологии. Я думаю, что оно правильное, но полагаю, что опыт проявления доброты также может иметь решающее зна­чение. Так что происхождение моего изменения остается, по край­ней мере отчасти, неразгаданной загадкой.

Экман: Когда я спрашивал Джинпу, Алана Уоллеса и Мэттью Райкарда, они в один голос утверждали: «Его Святейшество знает об изменениях, которые происходили с некоторыми людьми в его присутствии. Он может не пожелать говорить с вами об этом, но для него не является тайной, что некоторые люди переживают в своей жизни важные изменения — иногда позитивные, а иногда негативные — после встречи с ним».

Далай-лама (через переводчика): Это действительно своего рода тайна. Одна из особенностей тайн и всего таинственного состоит в том, что все это не вымысел — это факт. Однако условия возник­новения тайны и ее объяснения скрыты от нас. Возможно, ученым не следует много говорить об этом феномене, он не имеет отноше­ния к науке, это не каше дело. (Кое-кто смеется, включая и Далай-ламу.) Что-то произошло — и ладно. Это позитивно, это хорошо.

Джинпа: Его Святейшество говорил, что, разумеется, в его соб­ственном случае, он переживает моменты глубокого воодушев­ления и волнения, когда размышляет о таких великих учите­лях прошлого, как Будда и Нагарджуна, в их сострадательных поступках и учениях. Иногда он растроган до слез и испытывает огромное воодушевление. Что касается других людей, то сам он. по-видимому, не имел подобного опыта изменения своей жизни, но слышал от многих людей, что они переживали подобные пре­вращения при взаимодействиях с ним.

Далай-лама: Итак, с буддистской точки зрения кармическая связь не только в этой жизни, но и в предшествующие времена или в прошлой жизни также является важным фактором.

Одна из основных повседневных буддистских молитв начинает­ся следующими словами: «Пусть каждый, кто установит связь со мной — увидит меня, услышит меня или подумает обо мне, — ис­пытает радость и счастье». Это важная часть ежедневной молитвы. Возможно, происходит определенное воздействие такой молитвы на людей, которые читают ее непрерывно в течение дня. Но тогда, разумеется, среди тибетцев есть сотни и тысячи людей, которые повторяют молитвы такого рода ежедневно!

Экман: Я согласен с вами, что если это тайна, то вовсе не значит, что это не факт. И я согласен с вами, что просто из-за того, что нау­ка в данный момент не может что-то объяснить, мы не должны пы­таться это делать. Я подозреваю, что в практике созерцательного

размышления есть что-то такое, что генерирует в некоторых лю­дях, очень немногих людях, доброту — я не могу придумать дру­гого слова, хотя это и не слово двадцать первого века, - разновид­ность доброты, которая приносит пользу другим людям. Истории известны сообщения о случаях подобного опыта.

Однако здесь по-прежнему остается много тайн. Некоторые лю­ди думают, что если это тайна, то этого не существует в действи­тельности, но это не моя точка зрения. Это тайна, но я не знаю, всегда ли это будет тайной или в один прекрасный день мы сможем эту тайну раскрыть. Было бы замечательно быть в состоянии лучше понимать этот опыт, который сам по себе так полезен, что позволил бы приносить подобную пользу другим людям.

Далай-лама (через переводчика): Это не находится в точности на уровне тайны, о чем мы с вами говорили, но это своего рода по­лутайна. (Смеется.)

Экман: Я задал вам много вопросов. Есть ли вопросы, которые

вы хотите задать мне?

Далай-лама (через переводчика): Эмоции — это часть нашего психического опыта. У нас есть также мысли и другие психиче­ские состояния. Вопрос состоит и следующем: может ли весь этот спектр человеческого опыта, этих разных психических состояний быть объяснен деятельностью исключительно нашего мозга?

Экман: А-а! Я внимательно прочитал вашу последнюю книгу «Вселенная в одном атоме» и знаю, что, с вашей точки зрения, дея­тельность разума не объясняется в полной мере только функцио­нированием мозга - независимо от тех знаний о мозге, которыми мы обладаем сейчас, и тех, которые мы сумеем получить В буду­щем. На протяжении жизни мы видели снова и снова, что когда мы не имеем инструментов или методов для научного изучения чего-либо, то игнорируем это или, что еще хуже, заявляем, что этого не существует. Первоначально эта мысль внушалась очень влия­тельным психологом - В. Скиннером, научная карьера которого связана преимущественно с Гарвардом. Во времена Скиннера не было методов исследования мышления, и поэтому Скиннер игнорировал мысли: они для него не существовали, потому что они в то время не могли изучаться научными методами. Какое-то время я верил (Смеется.), что мыслей не существует. Позднее я понял, как глупо это было.

Я думаю, что многочисленные исследования мозга, которые сейчас в большой моде, не дали нам многое из того, что. Это не потому, что понимание мозга не имеет большого значения. Я по­лагаю, что все, что мы делаем и над чем размышляем, направля­ется нашим мозгом. Использование функциональной магнитно-резонансной томографии мозга позволяет нам узнать кое-что, но не очень много. Существующие методы по-прежнему не позволяют получить ответы на важнейшие вопросы о том, как работает мозг и какие процессы в нем протекают. Возможно, на протяже­ний жизни поколения наших детей мы сможем благодаря новым измерительным устройствам глубже исследовать эти процессы — узнать не только, где они протекают, но как и какие функции они выполняют, почему они создают то, что создают, и даже каково содержание мыслительных процессов.

Джинна: Его Святейшество знает о дискуссии, произошедшей в 2005 году в Стэнфорде.

Интересно отметить, что на уровне деятельности мозга не было обнаружено никаких различий в результатах измерений у чело­века, чувствующего непереносимость своей боли, и у человека, чувствующего под влиянием сострадания непереносимость чужой боли. Однако в терминах описания своих переживаний и личного опыта здесь имеется огромное различие. Но в терминах проявле­ний на уровне мозга больших различий не наблюдалось (*Я не счел нужным напоминать о моей теории, согласно которой воз­никшая эмоция не отражает различий в том, как она была приведена а действие, например выражение лица у человека, читающего об акте насилия, и выражение лица у человека, слушающего рассказ об этом акте насилия от другого человека. С учетом этой теории не выглядит удивительным, что деятельность мозга будет одинаковой независимо от того чем она была вызвана.).

Экман: Я думаю, вам следует быть более осторожным, когда вы используете выражение «в терминах того, что они выясняли и деятельности мозга». Когда мы разработаем способы более раз­ностороннего рассмотрения деятельности мозга, мы сможем обна­ружить различил.

Нам следует избегать антагонизма между тем, что мы можем исследовать научными методами, и тем, что мы в данный момент с полным основанием можем считать не поддающимся исследова­нию. То и другое должно непрерывно взаимодействовать. Вот по­чему я полагаю, что интерес Его Святейшества к науке оказался очень полезным для самой науки. Я надеюсь, этот интерес принес пользу и ему самому.

Далай-лама (через переводчика): Как человек я получил безусловную пользу, но кроме того, огромную пользу получила и ти­бетская буддистская традиция. В результате моих диалогов с уче­ными я стал подвергать сомнению многие описания и предполо­жения буддистской космологии. Кто-то может даже сказать, что я стал еретиком!

Если же говорить серьезно, то становится очевидным, что бла­годаря диалогу с учеными буддисты могут узнать многое, что при­годится для очищения их взглядов на мир, особенно в тех обла­стях, где наука обладает эмпирическими результатами, которые она может продемонстрировать — чтобы уточнить, расширить и обновить наши представления. Это тот процесс, через который необходимо пройти буддистам. Фактически, отчасти и вследствие моих встреч с учеными, теперь мы имеем в монастырях современ­ную программу систематического научного образования.

Экман: Я слышал об этом.

Джинпа: Недавно на юге Индии Его Святейшество давал урок, на котором присутствовало большое число учащихся монахов из религиозных университетов и колледжей и из монастырей.

Далай-лама: Более десяти тысяч монахов.

Джинпа: В течение трех дней проводилось обучение основам тео­рии и практике буддизма. Его Святейшество выразил скептицизм в отношении некоторых элементов традиционной буддистской космологии в классических текстах и высказался в поддерж­ку современной космологии и серьезного отношения к научным фактам. Он находился в лагере ученых, а не в лагере буддистов. (Смеется.)

Он спросил: «После того как вы прослушали мое сегодняшнее выступление, вы считаете меня еретиком?»

Экман: И что они ответили?

Далай-лама: Ответа не последовало. Там собралось очень мно­го народа.

Джинпа: На второй и третий день он говорил о сострадании.

Далай-лама: О теории взаимозависимости.

Джинпа: Разумеется, тогда он снова оказался в лагере будди­стов. (Далай-лама сердечно смеется.)