Фильтр настроений

Экман: Прежде чем двигаться дальше, я считаю необходимым выяснить, чем эмоции отличаются от настроений. Если мы не сде­лаем этого, мы не всегда сможем в точности знать, говорим ли мы об эмоциях или же о настроениях, так как люди часто путают эти два понятия, Я помню, как семь лет назад, когда я впервые встре­тился с вами и описал это различие, вы сказали мне, что его не существует в тибетских взглядах на психические состояния и что оно является очень полезным, Я надеюсь, что оно и дальше будет вызывать у вас интерес по мере того, как я буду описывать его бо­лее подробно.

Я уверен, что настроения чаще создают нам трудности, чем не­которые из наших эмоций. Одно из различий между эмоциями и настроениями состоит в понимании человеком того, что вызы­вает каждую из них. Он может не знать, что приводит в действие эмоцию, когда она возникает в первый раз, но впоследствии он почти всегда легко может это установить. Человек может не ду­мать о том, что он испытывает гнев, но он в состоянии понять, по крайней мере через какое-то время, чем этот гнев был вызван на самом деле. Если же человек находится в раздраженном состоя­нии, то он может никогда не узнать причины его возникнове­ния.

Далай-лама: А разве они не могут подкреплять друг друга? Разве из-за плохого настроения вы не будете более склонны к бур­ному проявлению каких-то эмоций? Например, вчера у вас бы­ло плохое настроение. Если бы вчера к вам зашел ваш друг, то вы в какой-то момент могли бы не сдержаться. Но на следующий день ваше настроение может улучшиться. Теперь приход друга был бы воспринят вами совсем по-другому. Таким образом, многое зави­сит от вашей психической установки, вашего взгляда на окружа­ющий мир. В соответствии с нашим опытом это представляется вполне очевидным. Экман: Да. В этом заключается одни из проблем, ассоциируемых с настроением.

Далай-лама: Подобным образом» когда вы имеете прочный эмоциональный опыт, он может влиять на ваше настроение.

Экман: Вы правы и в том и в другом. Когда мы находимся в тре­вожном настроении, мы выглядим испуганными. Мы реагируем на окружающий нас мир главным образом со страхом, причем не­редко мы воспринимаем этот мир совершенно неправильно. Это происходит так, как если бы нам необходимо было бы бояться, когда мы находимся в тревожном настроении, подобно тому как нам необходимо было бы проявлять гнев, когда мы находимся в раздраженном настроении.

Большинство ученых считают, что настроения возникают по причинам, которые человек, испытывающий конкретное настрое­ние, не понимает. — возможно, настроение было вызвано нейрогормональными изменениями, не имеющими непосредственного отношения к какому-то внешнему событию. Однако есть события, способные вызывать определенные настроения; например, если вас лишить сна, то вы, скорее всего, будете либо испытывать раз­дражение, либо находиться во взбалмошном состоянии и смеяться над вещами, над которыми вы обычно никогда не смеетесь.

Далай-лама: А может ли бессонница или лишение сна вызвать взбалмошное состояние?

Экман: Конечно, особенно у детей и подростков. Они могут сме­яться без устали. Они могут бодрствовать всю ночь напролет и на­ходиться в чудесном приподнятом настроении.

Далай-лама (через переводчика): А может ли причинная связь

иметь противоположное направление? Так как вы находитесь в возбужденном состоянии, то вам трудно заснуть?

Экман (смеется): Здесь я просто делаю предположения. И я дей­ствительно хочу провести различие между тем, когда я делаю утверждения, опираясь на факты, имеющие научную основу, когда я говорю, опираясь на теорию, с которой согласны те, кто изучают эмоции, и тем, когда я говорю, просто основываясь на моих соб­ственных идеях. Я могу быть прав, но я не верю, что кто-то другой также рассматривал этот вопрос; идея о том, что человек, которо­го лишили сна, может оказаться во взбалмошном состоянии, основана на моих собственных предположениях.

Экман: К сожалению, некоторые из наиболее интересных во­просов касаются фактов, о которых еще никто не писал, не говоря уже о том, чтобы заниматься их научным изучением, так что мы не знаем, являются ли они абсолютно достоверными.

Далай-лама: Значит, скорее всего, не являются. (Смеется.)

Экман: Что касается лишения сна, то я убежден, что когда че­ловеку долго не дают спать, то если он провоцируется на неже­лательные для него действия или чувствует себя изнуренным, то у него возникнет раздраженное состояние, которое может сохра­няться часами. Если же человек чем-то очень доволен, то у него может возникнуть взбалмошное состояние. Если человек был лишен возможности нормально спать, то любая возникающая у него эмоция будет задавать его настроение. Когда пассажиры после длительного перелета выходят из самолета, необходимо де­лать так, чтобы они слушали приятную музыку и веселые шутки других людей, а не расстраивались из-за мысли о том, что их багаж мог застрять где-то в пути, Вы не хотите расстраивать людей, вы хотите сделать им приятное после того, как они долгое время были лишены сна.

Далай-лама (смеется): О!

Экман: Вы сказали, что сильная эмоция может создать настроение. Я писал об этом в моей последней книге «Психология эмо­ций». Никто еще не отреагировал на мое предположение, уточ­няющее, когда эмоциональный опыт может создавать настроение, Я полагаю, что эмоциональный опыт должен быть: (1) очень ин­тенсивным и (2) очень плотным, то есть вы должны испытывать эмоцию снова и снова в течение короткого периода времени. Когда это происходит, вы преодолеваете определенный порог — и теперь вы находитесь в том или ином настроении. Если бы вы снова и снова делали меня очень счастливым, то я бы часами находился в со­стоянии эйфории. Если бы вы в течение короткого промежутка времени заставляли меня испытывать страх, то я находился бы в очень тревожном состоянии. Но это только мое предположение, и я не знаю, насколько оно верно.

Далай-лама (через переводчика): Иногда эмоция может быть очень интенсивной, потому что вызывающее ее событие оказыва­ется очень бурным; в этом случае эмоциональная реакция будет очень интенсивной. Но иногда триггером эмоции может быть во­все не само драматическое событие, а длительное размышление человека о нем. В этом случае эмоция также может быть очень ин­тенсивной.

Экман: Да, я совершенно согласен с вами. Для описания такой ситуации я использую термин «гноение». Когда эмоция «гноит­ся», то она оказывается доминирующей в вашей жизни, по край­ней мере на какой-то период. Мы давно знали — хотя ученые стали признавать это лишь в последнее время, — что животные также имеют эмоции. Это известно каждому, у кого есть собака или кошка, но ученые на протяжении многих лет боялись обвине­ний в антропоморфизме, в необоснованном приписывании челове­ческих черт животным. Теперь факт наличия у животных эмоций подтвержден неопровержимыми доказательствами. Но мы не зна­ем, возникают ли у них настроения. Об этом было бы интересно узнать от людей, имеющих домашних животных. Бывают ли дни, когда вы понимаете, что ваша собака находится в дурном, нервном или испуганном настроении? Но мы не знаем, имеют ли на­строения животные(*Специалист по судебной психиатрии Джон Юйе (Университет Британ­ской Колумбии), являющийся страстным любителем собак, утвержда­ет, что его пудель может находиться в разных настроениях.).

Далай-лама: Разумеется, видимые проявления эмоций и на­строений у людей и у животных могут быть разными, но общая модель должна быть одинаковой. Если человеческие существа имеют эмоции и настроения, то можно ожидать, что их имеют и жи­вотные.

Вы знаете, мне хотелось бы выяснить, имеют ли мелкие насеко­мые наподобие москитов или другие крохотные существа какие-нибудь эмоции. Я не знаю, является ли одной из таких эмоций сострадание. Или забота. Я не знаю. Вам известно, что если мы проявляем привязанность к животному, то оно в конце концов это ощущает. Но москиты?

Экман: Я не знаю, способны ли на это москиты. (Смеется.)

Далай-лама (через переводчика): Возможно, различие объяс­няется размерами мозга. В отличие от млекопитающих некоторые простые существа наподобие москитов не имеют более сложных эмоциональных реакций, помимо немедленных потребностей, на­пример в размножении и пище.

Экман: Это может также быть результатом селекции. Недавно мы с женой были в Танзании и видели гиен, которые были раз­мером с собаку, но отличались такой злобностью, что вы не захо­тели бы к ним приблизиться. У служителя, который долгое вре­мя кормил гиену в лаборатории, имелись многочисленные следы укусов на руке. Что касается собак, то здесь происходила много­вековая селекция, в результате которой отбиралось потомство тех животных, которые любили людей и которые были готовы рабо­тать с ними. Возможно, если бы кто-то занимался селекцией мо­скитов, то мы могли бы иметь породы москитов или пчел, более добрых к нам!

Позвольте мне познакомить вас с одним спорным предположе­нием, в которое я безусловно верю, но которое не принимается многими моими коллегами. Я считаю, что настроения представ­ляют собой то, что Стивен Джей Гулд называл словом «антрвольт», тоесть то, что не является адаптивным или полезным для нашего биологического вида, а возникает как побочный продукт чего-то еще. Я утверждаю, что настроения не являются полезными для нас; они фильтруют то, что мы видим в окружающем мире, и на­ставляют нас реагировать на основе узкого, если не сказать иска­женного, видения реальности. Я не думаю, что мы могли бы жить без эмоций, но я полагаю, что мы могли бы вести лучшую жизнь, если бы не имели настроений вообще и, следовательно, могли бы быстрее реагировать на то, что фактически происходит в мире, а не на ту малую часть происходящего вокруг нас, которую мы мо­жем вдеть через узкий фильтр того или иного настроения.

Далай-лама (через переводчика): Мы не можем подобрать подхо­дящего тибетского слова, в точности передающего смысл понятия «настроение». В буддистской психологии используется концеп­ция «латентных эмоций», но она также имеет отношение к со­стоянию психики.

Экман: Эмоции также фильтруют доступные нам знания. Когда мы находимся под влиянием эмоции, то я предполагаю, что мы переживаем «период невосприимчивости», во время которого мы можем вспоминать только ту информацию, которая соответствует эмоции, мы можем интерпретировать других только таким обра­зом, который соответствует эмоции. Часто период невосприимчи­вости оказывается очень коротким, и в этом случае он может быть полезным, помогая концентрировать наше внимание. Что касает­ся настроений, то период невосприимчивости может длиться це­лый день, и все это время мы неадекватно воспринимаем окружающий мир. Мы имеем доступ не ко всему тому, что мы знаем, а лишь к тому, что соответствует нашему настроению.

Вот почему, будучи последователем Дарвина, я считаю, что. не­строения являются побочным продуктом чего-то еще. Они яв­ляются нашим наказанием, поскольку они искажают то, как мы видом мир и как мы реагируем на других людей. Те, кто слышали о моем желании избавиться от настроений, спрашивают меня, как я отношусь к хорошему настроению. Но в хорошем настроении мы не чувствительны к потенциальным проблемам, мы находим­ся в состоянии самообмана. Мы наслаждаемся им, но сам по себе факт того, что мы им наслаждаемся, вовсе не означает, что оно действительно для нас полезно. В прессе и в среде профессиональных психологов много гово­рится о хорошем самоощущении, о достижении счастья. Хотя ис­пользуемый при этом язык не всегда позволяет ясно понять смысл произносимых фраз, обычно речь идет об общем ощущении благо­получия, об уверенности в том, что в жизни все идет хорошо или настолько хорошо, насколько это можно ожидать, а вовсе не об эмоции радости или настроении эйфории.

С учетом этого различия между эмоциями и настроениями для меня имеет огромное значение то, что настроение длится долгое время — хотя обычно не неделями, а всего в течение нескольких часов. — и то, что мы не видим мир таким же, каким бы мы его видели, если бы не находились в этом настроении. Оно искажает и сужает наши реакции. Следовательно, оно не идет нам на пользу.

Итак, вопрос. В сегодняшней Америке существует большой ин­терес к освоению методов медитации, основанный на уверенности в том, что медитация способна улучшить эмоциональную жизнь того, кто ее практикует. Я думаю, что мы начинаем получать на­учные доказательства того, что медитация может помочь нашим эмоциям, но какая медитативная практика могла бы помочь нам справляться с настроением? Кто-то может сказать вам: «Почему вы всегда такой несдержанный?» — и вы понимаете, что вы на­ходитесь в раздраженном состоянии. Но что вы можете сделать, чтобы обуздать свое настроение? Если вы просыпаетесь утром и чувствуете себя раздраженным, то какой тип медитативной практики мог бы помочь вам выйти из этого состояния?

Далай-лама (через переводчика): Мы еще не определились с тем, какой тибетский термин соответствует термину «настроение». Но, несмотря на это, моя точка зрения состоит в том, что такие прак­тики, как медитация, направленная на развитие осознанности, и медитация, при которой вы сосредоточиваетесь на дыхании, яв­ляются весьма эффективными средствами приведения психики из турбулентного состояния в более нейтральное. Так как осознанность способна привести психику в более спокойное нейтраль­ное состояние, то можно рассчитывать, что этот эффект отразится также и на настроении. Идея здесь заключается в том, что настроение является в определенном смысле отпечатком, последействием эмоционального состояния психики.

Существует несколько типов настроения, которые могут быть связаны с чисто биологическими факторами, а не являться следствием каких-то внешних событий; например, когда вы, проснувшись утром, ощущаете глубокое безразличие ко всему. Даже в учебниках по медитации Шаматха признается, что существует несколько типов психических состояний, или темпераментов, которые не могут корректироваться только с помощью медитации. Одно из двух главных препятствий для метода Шаматха, который тренирует внимание, имеет отношение к психической несобран­ности. Она проявляется в виде ощущения вялости и безразличия. Я думаю, что Алан Уоллес (*Ученый и автор многих книг по буддизму Алан Уоллес является директором-основателем некоммерческого Института исследований сознания в Ошта-Барбдре. Он в течение нескольких лет был буддистским мона­хом, состоял при Далай-ламе переводчиком и учителем медитация. Мы с Уоллесом стали близкими друзьями, и в настоящее время я вхожу в состав руководства его института.) переводит этот термин как небреж­ность, как слабо сосредоточенное состояние психики, как притуп­ленность и неотчетливость. В учебниках по медитации утверж­дается, что во многих случаях, когда медитирующий испытывает вялость и слабость в более сильной форме, это может быть связано со здоровьем и физическим состоянием человека — возможно, он не выспался или нарушил привычную для себя диету. В этих случаях рекомендуется не продолжать медитацию, а выйти на све­жий воздух или умыть лицо холодной водой, чтобы взбодриться. Признается, что все эти состояния — я не знаю, можно ли назвать их «настроениями», — являются состояниями психики.

Далай-лама: Они похожи на настроения.

Джинпа: Да.

Экман: Даже если медитация не исправляет или не устраняет настроение, она все равно может оказывать влияние на тенденцию реагировать эмоционально в то время, когда вы находитесь в этом настроении, даже не осознавая этого. Вы согласны?

Далай-лама (через переводчика): Совершенно верно. Например, во время медитации кто-то постоянно размышляет о негативных аспектах и деструктивной природе гнева и ненависти. Затем, не­смотря на то что человек иногда может ощущать себя в раздра­женном настроении, он не обязательно будет проявлять реакцию гнева на соответствующий триггер. В буддистской психологии и текстах по медитации встречается термин, который букваль-но означает «психическое несчастье», но, возможно, его следова­ло бы переводить как «беспокойство», поскольку оно представля­ет собой базовое ощущение неудовлетворенности. «Фрустрация», возможно, является еще более подходящим термином. Она может служить «топливом» для гнева. Поэтому, когда возникает фру­страция, она снабжает гнев топливом. Гнев может вызвать даже незначительный триггер. В текстах по медитации отмечается, что медитирующий человек, который непрерывно размышляет о де­структивной природе гнева, даже когда он сам находится в состо­янии психической фрустрации, может не проявлять это состояние в виде гнева.

Экман: В раздраженном настроении человек склонен проявлять гнев. Но благодаря медитации он может научиться наблюдать се­бя и видеть, в каком настроении он находится. Он с меньшей веро­ятностью будет впадать в гнев. Даже если он не избавился от этого настроения, он знает, что он в нем пребывает, и может использо­вать свой интеллект и снизить вероятность проявления гнева да­же в таком раздраженном состоянии.

Далай-лама (через переводчика): А настроение является эмо­циональным?

Экман: Да. Каждое настроение насыщается конкретной эмоци­ей. Поэтому, когда человек находится в раздраженном состоянии, его искаженное восприятие действительности стимулирует гнев. Он ищет повод, чтобы проявить эту эмоцию. Но вы часто даже не осознаете, что находитесь в раздраженном настроении.

Далай-лама (через переводчика): Гм-м. Итак, это склонность.

Экман: Это больше чем склонность. Вы биологически подготов­лены к тому, чтобы проявлять гнев. Настроение заставляет вас ис­каженно воспринимать действительность, чтобы подогнать ее под настроение. Но если благодаря медитации человек начнет внима­тельнее наблюдать за собой, то он увидит, что находится в раздра­женном состоянии, и постарается не впадать в гнев. Практики ме­дитации могут со временем изменить оценки. По мере того как медитация, которая подразумевает знание деструктивности при­чинения вреда другим людям, становится частью жизни челове­ка, со временем она позволит ему оценивать многие вещи иначе. Триггер, который раньше вызывал фрустрацию, перестает ее вы­зывать. Вы согласны?

Далай-лама: Согласен. Это работает именно так. Все, что здесь сказано, совершенно верно. Разумеется, есть проблемы, которых мы можем избежать. «Избежать» — значит «преодолеть». Но для некоторых проблем не существует способа их преодоления, кроме простого отвлечения ваших мыслей. Мы пытаемся избежать проблем, но они все равно остаются. Глядя на ту же самую проблему, но под другим углом зрения, вы сможете благодаря такому под­ходу увидеть связанные с этой проблемой позитивные моменты. Проблема для вас никуда не исчезла. Вы занимаетесь медитаци­ей, посвященной этой проблеме. Но теперь ваше внутреннее состо­яние становится более спокойным. Именно это Будда назвал пре­вращением неблагоприятных условий в новую линию поведения.

Экман: Я думаю, что это очень важно. Позвольте мне привести

пример, чтобы удостовериться в том, что мы понимаем друг друга.

Далай-лама: Пожалуйста.

Экман: Представьте, что вы идете по улице. Посередине тротуара стоит человек, загораживающий вам путь. Вам трудно обой­ти его, потому что вы несете в руках чемоданы. Вы обращаетесь к нему: «Прошу прощения» и слышите в ответ вопрос: «В чем про­блема?», произнесенный в недружелюбной манере. Вы могли бы гневно отреагировать на это кажущееся проявление чужого гне­ва. Но если вы действительно хотите выразить свой гнев, то вы не говорите: «Моя проблема — это вы. Вы и есть настоящая пробле­ма!», потому что это может вызвать эскалацию конфликта. Если вы отреагируете на него, а не на проблему как таковую, то это мо­жет иметь тяжелые последствия. Если бы вы могли оценить си­туацию по-другому, представив себе, что этот человек, возмож­но, имел сегодня серьезные неприятности, из-за которых он стал раздраженным и обидчивым, то вы попытались бы выразить ему свое сочувствие. Вы могли бы сказать: «Я не хочу вас беспокоить, но я тащу эти тяжелые чемоданы и нуждаюсь в вашей помощи». Вы могли бы вызвать у него позитивную реакцию. Почему он по­вел себя невежливо? Возможно, потому что у него были серьезные неприятности. Если вы проявите сочувствие к его проблемам, то, возможно, он проявит сочувствие к вашим. Это совершенно иной способ разрешения конфликтной ситуации. И вы говорите имен­но об этом. Это трудная задача. Я не знаю, смог ли бы я справиться с ней.

С западной точки зрения то, что вы делаете, представляет собой когнитивное преобразование ситуации. Буддисты уделяют огром­ное внимание более мудрому, более полному пониманию других людей.

Далай-лама: Да, это так.