Если мы возьмем аналогию галлюцинации, то вряд ли найдем ее более полезной для истинного понимания теории космической Иллюзии, более полезной, чем аналогия грезы. Галлюцинации бывают двух видов, ментальные или воображаемые и визуальные и в некотором смысле сенсорные. Когда мы видим образ вещей там, где этих вещей нет, то это есть ошибочное построение наших чувств, визуальная галлюцинация; когда мы принимаем за объективный факт вещь, являющуюся субъективной структурой разума, сконструированной ментальной ошибкой или объективизированным воображением или помещенным не на свое место ментальным образом, то это есть ментальная галлюцинация. Примером первой предстает мираж, классическим примером второй является веревка, принимаемая за змею. Мимоходом можно отметить, что существует множество вещей, называемых галлюцинациями, которые на самом деле являются не ими, а символьными образами, посланными из сублиминального, или переживаниями, в которых сублиминальное сознание или чувство выходит на поверхность и приводит нас в контакт с супрафизическими реальностями; так, космическое сознание, являющееся нашим входом в ощущение обширной реальности при прорыве наших ментальных ограничений, классифицировалось, если даже допускалось, как галлюцинация. Но взяв только общепринятые галлюцинации, ментальные или визуальные, мы видим, что на первый взгляд они кажутся настоящим примером того, что в философии называется наложением [imposition]; это замещение реальности нереальной фигурой вещей, мираж в воздухе голой пустыни, замещение настоящей и реальной веревки образом не-присутствующей змеи. Тогда мы можем согласиться, что мир есть такая галлюцинация, наложение не-существующей нереальной фигуры вещей на голую вечно-существующую реальность Брахмана. Но затем мы замечаем, что в каждом случае галлюцинация, ложный образ не является чем-то совершенно несуществующим; это образ нечто существующего и реального, но не присутствующего в том месте, на которое он был наложен в результате ошибки разума или чувства. Мираж есть образ города, оазиса, текущей воды или других отсутствующих вещей, и если бы эти вещи не существовали, то ложный образ их, будь то поднятый разумом или отображенный в воздухе пустыни, не мог бы быть там, сбивая с толку разум ложным ощущением реальности. Змея существует, и ее существование и ее формы известны жертве галлюцинации: если бы это было не так, то заблуждение не могло бы быть создано; ибо источником ошибки является именно это сходство с формой ранее где-то виденной реальности. Поэтому эта аналогия бесполезна; она была бы справедливой, только если бы наш образ вселенной был фальшивым отражением истинной вселенной, которая не здесь, а где-то, либо же если бы она была ложно изображенным проявлением Реальности, замещающим в разуме истинную манифестацию или покрывающим ее искажающей похожестью. Но здесь [в этой аналогии] мир есть не-существующая форма вещей, иллюзорное построение, наложенное на пустую Реальность, на единственное Существующее, навсегда пустое [не содержащее вещей] и бесформенное: аналогия была бы верной только в том случае, если бы наше видение конструировало в голом воздухе пустыни фигуру вещей, нигде не существующих, либо же если бы оно накладывало на пустой фон как веревку, так и змею и другие фигуры, равным образом нигде не существующие.
Ясно, что в этой аналогии два совершенно различных вида иллюзии, не поясняющих друг друга, смешаны вместе, как если бы они были идентичны по своей природе. Все ментальные или чувственные галлюцинации являются на самом деле искажениями или неверными размещениями или невозможными комбинациями или ложными развитиями вещей, самих по себе существующих или возможных или некоторым образом находящихся внутри провинции реального или близкие к ней. Все ментальные ошибки и иллюзии являются результатом неведения, которое неверно комбинирует данные или ложно следует предыдущему или настоящему или возможному содержимому знания. Но космическая Иллюзия не имеет базиса действительности [actuality], это первичная и все-зачинающая иллюзия; она накладывает на Реальность имена, фигуры, события, являющиеся чистыми изобретениями, накладывает на Реальность, в которой никогда не было и никогда не будет каких-либо событий, имен и фигур. Аналогия ментальной галлюцинации будет приемлемой только в том случае, если мы допустим Брахмана без имен, форм или связей и мир имен, форм, связей как равные реальности, наложенные друг на друга, допустим веревку на месте змеи или змею на месте веревки - приписывание, может быть, деятельности Сагуны к тишине Ниргуны. Но если оба реальны, то оба должны быть либо отдельными аспектами Реальности, либо аспектами одного ранга, положительным и отрицательным полюсами одного Существования. Любая ошибка или путаница Разума между ними будет не созидательной космической Иллюзией, а только неправильным восприятием реальностей, неправильной связью, созданной Неведением.
Если мы внимательно рассмотрим другие иллюстрации или аналогии, предлагаемые нам для лучшего понимания операций майи, то обнаружим их неприменимость, лишающую их силы и ценности. Известный пример перламутра и серебра, подобно аналогии веревки и змеи, также оборачивается ошибкой, вследствии похожести, между присутствующим реальным и другим отсутствующим реальным; он не непригоден при описании наложения множественной и изменчивой нереальности на единственное и уникальное неизменное Реальное. В примере оптической иллюзии удвоения или умножения единственного объекта, как когда мы видим две луны вместо одной, существует две или более идентичные формы одного объекта, одна - реальная, а другая или остальные - иллюзорные: это не иллюстрирует соседствующего взаимоналожения мира и Брахмана; ибо в операциях Майи присутствует более сложное явление - в действительности существует иллюзорное размножение Идентичного, наложенное на одно и навсегда неизменное Тождество, Один, появляющийся как многие, но на которого наложено безмерно организованное разнообразие в природе, разнообразие форм и движений, которому нечего делать с первозданным Реальным. Грезы, видения, воображения артиста или поэта могут представлять такое организованное разнообразие, которое не реально; но это имитация, мимикрия реального и уже существующего организованного разнообразия, или оно начинается с этого подражания, и некоторый элемент мимикрии наблюдается даже в наиболее богатой вариации или самом безумном изобретении. Здесь нет такой вещи как операция, приписываемая Майе, в которой не существует такого подражания, а есть только чистое и радикально первозданное творение нереальных форм и движений, которые не существуют где-либо и которые также не имитируют и не отражают и не развивают что-либо, открываемое в Реальности. В операциях Разума-иллюзии нет ничего, что бросало бы свет на эту мистерию; она - без соответствия, sui generis, как и полагается быть космической Иллюзии этого рода. То, что мы видим во вселенной, это то, что разнообразие идентичного везде является фундаментальной операцией космической Природы; но здесь оно представляет себя не как иллюзия, а как разнообразное реальное образование из одной первичной субстанции. Реальность Тождества, проявляющаяся в реальности неисчислимых форм и мощностей бытия, есть то, с чем мы сталкиваемся везде. Без сомнения, в этом процессе присутствует мистерия, даже магия, но ничто не указывает на то, что это магия нереального и что это не работа Сознания и Силы бытия всемогущего Реального, само-творение, управляемое вечным само-знанием.
Здесь сразу же возникает вопрос о природе Разума, прародителе этих иллюзий, и его связи с первозданным Существованием. Является ли разум дитем и инструментом первичной Иллюзии или он сам по себе есть первичная неправильно созидающая Сила и Сознание? или является ли ментальное неведение неверным представлением [misprision] истин Существования, отклонением от первозданной Истины-Сознания, являющейся настоящим строителем мира? В любом случае наш собственный разум не есть первозданная и первично созидающая мощь Сознания; он является, каким и должны быть все разумы того же характера, выводным, инструментальным демиургом, промежуточным творцом. Поэтому, вероятно, аналогии с ошибками разума, являющимися продуктом промежуточного Неведения, не могут верно иллюстрировать природу или действие первозданной созидательной Иллюзии, все-изобретающей и все-конструирующей Майи. Наш разум находится между сверхсознанием и несознанием и получает с них противоположные мощности: он располагается между оккультным сублиминальным существованием и внешним космическим явлением; он воспринимает вдохновение, интуицию, воображение, импульсы к знанию и действию, фигуры субъективных реальностей и возможностей из неизвестного внутреннего источника, он получает фигуры реализованных действительностей и их предположения относительно дальнейшего возможного следствия из наблюдаемого космического явления. То, что он воспринимает, является истинами сущностными, возможными и реализованными; он стартует с реализованных действительностей физической вселенной и из них вносит в свое субъективное действие нереализованные возможности, которые они содержат или предполагают или которых он может достичь, отправляясь от них как от начальной точки; он отбирает некоторые из этих возможностей для субъективного действия и играет с воображаемыми или внутренне сконструированными формами их; он выбирает другие для объективизации и пытается реализовать их. Но он получает вдохновение также свыше и изнутри, из невидимых источников и не только из коллизий видимых космических явлений; он видит истины другие, чем предлагаемые действительной физичностью вокруг него, и здесь также он субъективно играет с переданными или сконструированными формами этих истин или выбирает для объективизации, пытается реализовать.
Наш разум - это наблюдатель и пользователь действительностей, предсказатель [diviner] или приемник истин еще неизвестных или актуализированных, он тот, кто имеет дело с возможностями, находящимися между истиной и действительностью [actuality]. Но он не обладает всеведением бесконечного Сознания; он ограничен в знании и должен пополнять свое ограниченное знание при помощи воображения и открытия. Он не проявляет известное, подобно бесконечному Сознанию, он должен открывать неизвестное; он охватывает возможности Бесконечного, но не как результаты или вариации форм скрытой Истины, а как построения или создания, плод своего собственного безграничного воображения. Он не обладает всемогуществом бесконечной сознательной Энергии; он может только реализовать или осуществить то, что космическая Энергия примет от него, или то, для чего он имеет силу, чтобы сделать наложение или ввести в сумму вещей, поскольку тайная Божественность, сверхсознательная или сублиминальная, исполняющая его, предполагает воплотить то, что должно быть выражено в Природе. Его ограничение в Знании учреждается неполнотой, но также и открытостью к ошибке, Неведению. При обращении с действительностями он может неправильно наблюдать, неверно использовать, не так творить; при обращении с возможностями он может неправильно составлять, неверно комбинировать, неправильно применять, размещать не так; при обращениях с истинами, открывшимися ему, разум может деформировать, неправильно толковать, дизгармонизировать. Он может также производить отсебятину, не имеющую отношения к вещам действительного существования, не имеющую потенциальности реализации, не имеющую поддержки от истины за ней; но все же эта отсебятина стартует с незаконного расширения действительности, схватывает недопускаемые возможности или обращает истины в такие приложения, которые на самом деле неприложимы. Разум творит, но он не является первоначальным творцом, не всеведущ или всемогущ, не всегда даже действенный демиург. Майя, Мощь Иллюзии, напротив, должна быть первородным творцом, ибо она создает из субстанции Реальности, но тогда те вещи, которые она создает, должны некоторым образом быть реальными; она имеет совершенное знание о том, что хочет создать, обладает совершенной мощью творить по выбору, она всеведуща и всемогуща, хотя только над своими иллюзиями, гармонизируя их и связывая их вместе с магической уверенностью и державной энергией, она абсолютна действенна в наложении своих собственных образований или вымыслов, проходящих как истины, возможности, действительности, на созидательный интеллект.
Наш разум работает лучше всего и с наибольшей уверенностью, когда ему придана надлежащая субстанция для работы или, по крайней мере, для использования ее в качестве базиса для его операций, или когда он может обращаться с космической силой, о которой он обрел знание - его шаги более надежны, когда он имеет дело с действительностями [actualities]; это правило обращения с объективизированными или открытыми действительностями и опора на них при творении составляют причину громадного успеха Науки. Но здесь, очевидно, нет порождения иллюзии, нет создания не-существования in vacuo и обращения его в кажущиеся действительности, то есть нет такого акта, который приписывается космической Иллюзии. Ибо разум может делать из субстанции только то, что возможно для этой субстанции, он может делать с силой Природы только то, что находится в соответствии с ее реализованными энергиями; он может только изобретать или открывать то, что уже содержится в истине и потенциальности Природы. С другой стороны, он получает вдохновения для творения изнутри себя, либо свыше: но эти вдохновения могут обрести форму, только если они являются истинами или потенциальностями, а не по собственному праву разума на изобретение; ибо если разум воздвигает то, что ни истинно, ни потенциально, то это не может быть создано, не может стать действенным в Природе. Майя, напротив, если творит на базисе Реальности, то все же воздвигает суперструктуру, которая ничего не должна делать с Реальностью, не является ни истинным или потенциальным в ней; если она творит из субстанции Реальности, то вырабатывает из нее вещи, невозможные для нее и не находящиеся в соответствии с ней - ибо она творит формы, а Реальность, как предполагается, есть Бесформенное, не способное на форму, Майя творит определенности, а Реальность, как предполагается, абсолютно неопределима.
Но наш разум обладает способностью воображения; он может порождать собственные ментальные структуры и принимать их за истинные и реальные: здесь, можно было бы подумать, есть нечто аналогичное действию Майи. Наше ментальное воображение является инструментом Неведения; оно - надежда или инструмент или прибежище ограниченной способности знания, ограниченная способность результативного действия. Разум восполняет эти недостатки мощью воображения: он использует его для того, чтобы извлечь из вещей очевидных и видимых те вещи, которые не очевидны и не видимы; он пытается создать свои собственные фигуры возможного и невозможного; он воздвигает иллюзорные действительности или рисует фигуры предполагаемой или сконструированной истины вещей, которые не верны для внешнего опыта. В этом, по крайней мере, состоит видимость его оперирования; но, в действительности, именно в этом заключается способ разума или один из его путей призывания из Бытия его бесконечных возможностей, даже открытия или захвата неизвестных возможностей Бесконечного. Но, поскольку он не может делать это со знанием, то делает экспериментальные конструкции истины и возможности и еще нереализованной действительности: поскольку его мощь восприятия внутренней Истины ограничена, то он воображает, строит гипотезы, сомневается в том, может ли это или то быть истиной; поскольку его сила призывать реальные потенциальности узка и ограничена, то он выдвигает возможности, которые пытается задействовать или желает, чтобы они смогли быть задействованными; поскольку его мощь осуществлять связана и ограничена противостояниями материального мира, то он рисует субъективные осуществления, чтобы удовлетворить своему желанию творчества и восторгу само-представления. Но следует заметить, что через воображение он на самом деле воспринимает фигуру истины, в действительности призывает возможности, которые впоследствии реализуются, на самом деле часто посредством воображения усиливает действенное давление на мировые действительности. Воображения, долго лелеямые человеческим разумом, подобно путешествию по воздуху, часто находят свое само-исполнение; индивидуальные мысле-образования могут осуществиться, если есть достаточная сила в образовании или разуме, сформировавшем его. Воображения могут создавать свои собственные потенциальности, особенно если они поддерживаются коллективным разумом, и могут на длительное время притянуть к себе санкцию космической Воли. В действительности все воображения представляют возможности: некоторые могут когда-то реализоваться в некоторой форме, в совершенно другой форме действительности; но большая часть приговорена к бесплодию, поскольку не вписывается в рисунок или схему теперешнего творения, не входит в допустимую возможность индивида или не соответствует коллективному или родовому [generic] принципу или чужда природе или судьбе содержащего миро-существования.
Таким образом, воображения разума не являются чисто и радикально иллюзорными: они вырабатываются на базисе его переживания действительности или, по крайней мере, отправляются от этого переживания, являются вариациями действительности, либо они рисуют "может быть" и "могло бы быть" Бесконечного, что могло бы быть, если были бы проявлены другие истины, если существующие потенциальности были бы иначе выстроены или стали бы потенциальностями другие возможности, чем те, что уже допущены. Более того, через эти способности сообщаются с нашим ментальным существом формы и мощности других областей, не только мощности физической действительности. Даже когда воображения экстравагантны или принимают форму галлюцинаций или иллюзий, то они действую на базе действительного или возможного. Разум создает образ русалки, но эта фантазия составлена из двух действительностей, сложенных вместе тем путем, который находится вне обычной потенциальности земли; ангелы, грифоны, химеры сконструированы по тому же самому принципу: иногда воображение является памятью о бывших действительностях, как в мистической фигуре дракона, иногда это фигура происходящего, того, что реально или могло быть реальным на других планах или при других условиях существования. Даже иллюзии маньяка основываются на неверной подгонке действительностей, как когда сумасшедший связывает в одно целое себя, царствование и Англию и сидит в воображении на троне Плантагенетов [Plantagenets] и Тюдоров. Опять же, когда мы ищем происхождение ошибки, то находим, что она обычно заключается в неверной комбинации, неверном положении, неверно использовании, неправильном понимании или неправильном приложении опыта и знания. Само воображение по своей природе является подменой более истинной способности сознания на прозрение возможности: по мере того, как разум поднимается к Истине-Сознанию, эта ментальная мощь становится истиной-воображением, которая приносит цвет и свет высшей истины в ограниченную соразмерность или несоразмерность знания, уже достигнутого и сформированного и, наконец, при трансформировании светом свыше она [ментальная мощь] уступает место высшей истине мощности или сама обращается в интуицию и вдохновение; в этом подъеме Разум перестает быть творцом ошибок и создателем заблуждений. Следовательно, Разум не является суверенным творцом вещей не-существующих или возведенных в пустыне: это неведение, пытающееся узнать; все его иллюзии стартуют с базиса некоторого вида ограниченного знания или полу-неведения и являются их результатом. Разум является инструментом космического Неведения, но он не кажется мощью или инструментом космической Иллюзии и не действует подобно им. Он является искателем и открывателем или творцом или мог-бы-быть творцом истин, возможностей и действительностей, и было бы рационально предположить, что первозданное Сознание и Мощь, из которого разум должен был произойти, также является творцом истин, возможностей и действительностей, не ограниченным подобно разуму, а космическим в своем охвате, не открытым ошибке, поскольку он свободен от всякого неведения, является суверенным инструментом или само-мощью верховного Всеведения и Всемогущества, вечной Мудростью и Знанием.
Тогда перед нами возникают две возможности. Мы можем предположить, что существует первозданное сознание и мощь, творящая иллюзии и нереальности вместе с разумом в качестве своего инструмента или среды в человеческом и животном сознании, так что дифференцированная вселенная, которую мы видим, нереальна, является фикцией Майи, и реален только некоторый неопределяемый и недифференцируемый Абсолют. Или можно равным образом предположить существование первичной, верховной или космической Истины-Сознания, сотворившей эту вселенную, но с разумом, действующим в этой вселенной в качестве несовершенного сознания, невежественного, частично знающего, частично не знающего - сознания, которое самим своим неведением или ограничением знания способно на ошибку, неверное представление, ошибочное или неверно направленное развитие из известного, неопределенный поиск наощупь к неизвестному, на частичное творение и построение, постоянное промежуточное положение между истиной и ошибкой, знанием и незнанием. Но на самом деле это неведение действует, как бы ни сбивчиво, на знании и к знанию; оно внутренне способно сбросить ограничение, смешение, и благодаря этому освобождению может обратиться в Истину-Сознание, мощь первозданного Знания. До сих пор мы вели наше исследование скорее во втором направлении; оно приводит к заключению, что природа нашего сознания имеет не тот характер, который оправдал бы гипотезу Космической Иллюзии в качестве решения проблемы. Проблема существует, но она заключается в смеси Знания с Неведением в нашем постижении "я" и вещей, и мы должны открыть происхождение этого несовершенства. Нет нужды привнесения в первозданную мощь Иллюзии или же вмешательства и наложения мира не-существующих форм на Сознание или Сверхсознание, навсегда чистое, вечное и абсолютное.
Глава VI. РЕАЛЬНОСТЬ И КОСМИЧЕСКАЯ ИЛЛЮЗИЯ
Вечное есть истина; мир есть ложь.
Вивекачудамани (Стих 20).
Мастер Майи создал этот мир при помощи его Майи, и внутри него заключил другой; нужно знать его Майю как Природу и Мастера Майи как великого Господина всего.
Шветашватара Упанишада (IV.9,10).
Пуруша есть все это, что есть, что было и что еще будет; он мастер Бессмертия и он всегда растет при помощи пищи.
Риг Веда (X.90.2).
Шветашватара Упанишада (III.15).
Все есть Божественное Бытие.
Гита (VII.19).
Но до сих пор мы только расчищали часть переднего плана поля исследования; на заднем плане проблема остается нерешенной и полной. Это проблема природы первозданного Сознания или Мощи, которая создала или концептуально сконструировала или проявила вселенную, и проблема связи с ней нашего миро-постижения - кратко, является ли вселенная выдумкой сознания, наложенной на наш разум верховной силой Иллюзии или истинным образованием бытия, переживаемым нами со все еще невежественным, но нарастающим знанием. На самом деле это вопрос не единственно Разума или космической грезы или космической галлюцинации, рожденной Разумом, а вопрос о природе Реальности, законности созидательного действия, происходящего в ней или наложенного на нее, наличия или отсутствия реального содержимого в ней или в нашем сознании и вопрос ее или нашего отношения ко вселенной. От имени Иллюзионизма можно выдвинуть то положение, занимаемое нами по отношению к истине существования, что все это могло бы быть справедливым внутри границ космической Иллюзии; что все это есть система, прагматическая машинерия, при помощи которой Майя работает и поддерживает себя в неведении: но истины, возможности, действительности космической системы истинны и действенны только внутри Иллюзии, а вовне этого магического круга они не имеют законности; они не постоянные и вечные реальности; все есть временные фигуры, работы Знания не в меньшей степени, чем работы Неведения. Можно заключить, что знание является полезным инструментом Иллюзии Майи, ради бегства от самой себя, с целью разрушения самой себя в Разуме; духовное знание необходимо: но одна настоящая истина, единственно постоянная реальность за пределами всякой двойственности знания и неведения есть вечный Абсолют без связей или "я", вечное чистое Существование. Все здесь оборачивается представлениями разума и переживанием реальности ментальным существом; ибо в соответствии с переживанием разума или представлением реальности будет его интерпретация данных, в противном случае тождественная, интерпретация фактов Космоса, индивидуальное переживание, реализация верховной Трансцендентности. Все ментальное постижение зависит от трех элементов: воспринимающего, восприятия и воспринимаемой вещи или объекта. Любой из этих трех элементов может быть утверждаемой или отрицаемой реальностью; тогда вопрос состоит в том, какой из них, если такой вообще есть, реален и до какой степени или каким образом. Если все три отвергаются как инструменты космической Иллюзии, то логически возникает следующий вопрос: есть ли реальность вне них, и если это так, то какова связь между Реальностью и Иллюзией?
Можно утверждать реальность объекта, объективной вселенной, и отрицать или преуменьшать реальность воспринимающего индивида и его воспринимающего сознания. В теории, принимающей Материю за единственную реальность, сознание является только операцией Материальной энергии в Материи, секрецией или вибрацией мозговых клеток, физическим восприятием образов и откликом мозга, рефлексивным действием или реакцией Материи на контакты Материи. Даже если ослабляется жесткость этого утверждения, и сознание объясняется несколько иначе, то оно все же считается не более чем временным и производным явлением, не длительной Реальностью. Сам воспринимающий индивид является только телом и мозгом, способным на механические реакции, которые мы обобщаем под именем сознания: индивид имеет только относительную ценность и временную реальность. Но если сама Материя оказывается нереальной или производной и просто явлением Энергии, как теперь кажется весьма вероятным, тогда Энергия остается единственной Реальностью; воспринимающий, его восприятие, воспринимаемый объект предстают только явлениями Энергии. Но Энергия без Бытия или Существования, обладающих ею, или Сознания, питающего ее, Энергия, работающая изначально в пустыне - ибо материальное поле, в котором мы видим ее сейчас за работой, само является порождением - очень напоминает ментальное построение, нереальность: или она могла бы быть временным необъяснимым выбором движения, которое в любой момент могло бы прекратить творение явлений; только Пустыня Бесконечного была бы длительной и реальной. Буддистская теория воспринимающего и восприятия и объекта восприятия как построения Кармы, процесс некоторого космического факта Действия, дает место такому заключению; ибо она логическим путем ведет к утверждению Не-Бытия, Пустыни или Нуля. На самом деле можно допустить, что работает не Энергия, а Сознание; подобно тому, как Материя сводится к Энергии, охватываемой нами не в себе, а в ее результатах и работах, так и Энергия могла бы свестись к действию Сознания, охватываемого нами не в себе, а в его результатах и работах. Но если предполагается, что это Сознание также работает в Пустыне, то мы неизбежно приходим к тому же выводу, что Сознание является творцом временных феноменальных иллюзий и само иллюзорно; Пустыня, бесконечный Нуль, единственно первозданное Не-Существование является длительной Реальностью. Но эти выводы не обязательны; ибо позади этого Сознания может присутствовать невидимое первозданное Существование, охватываемое только там: тогда Сознательная-Энергия этого Существования могла бы быть реальностью; тогда и ее порождения, сделанные из мельчайшей субстанции бытия, неуловимой для чувств, но ощущаемой ими на определенной стадии действия Энергии как Материи, стали бы реальными, как и индивид, возникающий как сознательное существо первозданного Существования в мире Материи. Эта изначальная Реальность могла бы быть космическим духовным Существованием, Пантеоном [Pantheos] или она могла бы иметь некоторый другой статус; но в любом случае это была бы не вселенская иллюзия или простое явление, а настоящая вселенная.
В классической теории Иллюзионизма единственное и верховное духовное Существование принимается как одна Реальность; по своей сущности оно есть "я", и все же природные существа, для которых это Существование есть их "я", являются временными видимостями; именно это духовное Существование в своей абсолютности является субстратумом всех вещей, но вселенная, воздвигнутая на этом субстратуме, оказывается либо не-существованием, видимостью, либо же некоторым образом нереальной реальностью; это космическая иллюзия. Ибо Реальность есть одно без второго, она неизменна в вечности, это единственное Существование; помимо этого нет ничего, не существует настоящего становления этого Бытия: оно есть и должно навсегда оставаться пустыней имен, черт, образований, связей, происходящего; если оно имеет Сознание, то это может быть только чистое сознание его собственного абсолютного бытия. Но какова тогда связь между Реальностью и Иллюзией? С помощью какого чуда или мистерии приходит эта Иллюзия или как она ухитряется возникать или оставаться во Времени навсегда?
Поскольку реален только Брахман, то только сознание или мощь Брахмана могла бы быть настоящим творцом и создателем реальностей. Но раз уж не может быть иной реальности, кроме чистого и абсолютного Брахмана, то и не может быть настоящей созидательной мощи Брахмана. Сознание Брахмана, осознающее реальные существа, формы и происходящее, означало бы истину Становления, духовную и материальную реальность вселенной, которую переживание верховной Истины отрицает и сводит на нет и с которой логически несовместимо его единственное существование. Творение Майи является представлением существ, имен, форм, происходящего, вещей, и это такое представление, которое не может быть принято как истинное, оно противоречит неопределяемой чистоте Одного Существования. Следовательно, Майя не реальна, она не существует: Майя сама по себе есть иллюзия, прародительница неисчислимых иллюзий. Но все же эта иллюзия и ее работы имеют некоторый вид существования и поэтому некоторым образом должны быть реальными: более того, вселенная существует не в Пустыне и устойчива во времени именно потому, что наложена на Брахмана, некоторым образом базируется на одной Реальности; в Иллюзии мы сами приписываем Брахману ее формы, имена, связи, происходящее, начинаем осознавать все вещи как Брахмана, видим Реальность через эти нереальности. Следовательно, в Майе есть реальность; она одновременно реальна и нереальна, существует и не-существует; или, лучше сказать, она ни реальна, ни нереальна: это парадокс, супрарациональная загадка. Но чем тогда является эта мистерия, или она неразрешима? как эта иллюзия приходит к тому, чтобы вмешаться в существование Брахмана? в чем природа этой нереальной реальности Майи?
На первый взгляд кажется, что мы вынуждены предположить, что Брахман как-то должен быть тем, кто воспринимает Майю -ибо Брахман есть единственная Реальность, и если не он воспринимет, то кто же тогда воспринимает Иллюзию? В существовании нет кого-то другого воспринимающего; индивид, являющийся в нас кажущимся свидетелем, сам феноменален и нереален, является порождением Майи. Но если Брахман является воспринимающим, то как тогда может иллюзия удержаться хоть на мгновение, поскольку истинное сознание воспринимающего есть сознание "я", сознание единственно его собственного чистого само-существования? Если Брахман воспринимает мир и вещи с истинным сознанием, тогда они все должны быть этим "я" и быть реальными; но поскольку они являются не чистым само-существованием, а в лучшем случае, его формами и видятся через феноменальное Неведение, то это реалистическое решение невозможно. Все же мы должны принять, по крайней мере, условно, вселенную как факт, невозможность как вещь, которая есть, поскольку Майя там, и ее работы продолжают существовать и навязывают духу ощущение, какое бы ни ложное, об их реальности. Следовательно, именно на этом основании должны мы встретить и разрешить эту дилемму.
Если Майя некоторым образом реальна, то само собой напрашивается вывод, что Реальность Брахмана в этом смысле воспринимает Майю. Майя может быть его мощью дифференцирующего восприятия, поскольку мощью сознания Майи является созидательное восприятие разницы, что и отличает это сознание от сознания единственного духовного Я. Или Майя должна быть некоторой мощью сознания Брахмана, если это порождение разницы следует считать только результатом, а не самой сутью силы Майи - ибо только это сознание может видеть или творить иллюзию, и не может быть иного изначального или порождающего сознания, отличающегося от сознания Брахмана. Но поскольку Брахман также само-осознающ навечно, то должен быть двойной статус сознания Брахмана, один осознающий единственную Реальность, другой - сознающий нереальности, которым при помощи своего созидательного восприятия он дает некоторый вид кажущегося существования. Эти нереальности не могут быть сделаны из субстанции Реальности, поскольку тогда они тоже должны быть реальными. С этой точки зрения не может быть принято утверждение Упанишад о том, что мир сделан из верховного Существования, является становлением, результатом или продуктом вечного Бытия. Брахман не есть материальная причина вселенной: наша природа - в противоположность нашему "я" - не сделана из его духовной субстанции; она построена из нереальной реальности Майи. Но, напротив, наше духовное существо состоит из этой субстанции, в действительности является Брахманом; Брахман превыше Майи, но он также воспринимает свои творения как свыше, так и изнутри Майи. Это дуальное сознание навязывает себя как единственно возможное объяснение загадки реального вечного Воспринимающего, нереального Объекта Восприятия и Восприятия, являющегося полу-реальным творцом нереальных объектов.
Если нет этого дуального сознания, если Майя является единственной сознательной мощью Брахмана, тогда должно быть истинным одно из двух: либо реальность Майи как мощи заключена в том, что она является субъективным действием сознания Брахмана, всплывающего из его молчания и сверхсознательной недвижимости и проходящего через переживания, реальные в силу того, что они являются частью сознания Брахмана, но нереальные, поскольку не являются частью его бытия, либо же Майя есть мощь Брахмана космического Воображения, внутренне присущая его вечному бытию, творящая из ничего имена, формы и все происходящее, что никоим образом не реально. В этом случае Майя была бы реальной, но ее работы были бы полностью вымышлены, были бы чисто воображаемыми: но можем ли мы утверждать Воображение в качестве единственной динамической или созидательной мощности Вечного? Воображение необходимо для частичного бытия с невежественным сознанием; ибо оно должно дополнять свое неведение воображением и догадками: не может быть места для такого движения в единственном сознании единственной Реальности, у которого нет причины конструировать нереальность, ибо оно навечно чистое и само-полное. Трудно понять, что же в его собственном бытии могло бы вынуждать или побуждать такое Единственное Существование, полное по самой своей сути, блаженное в его вечности, ничего не содержащее для проявления, безвременно совершенное, создавать нереальное Время и Пространство и людей со всей вечностью и беспрерывным космическим показом ложных образов и происходящего. Это решение логически непригодно.
Другое решение, идея о чисто субъективной нереальной реальности, стартует с разделения, делаемого разумом в физической Природе между субъективными и объективными переживаниями; ибо только в объективности можно быть уверенным как в полностью и твердо реальном. Но такое разделение вряд ли могло существовать в сознании Брахмана, поскольку там нет ни субъекта, ни объекта, либо Брахман есть единственно возможный субъект своего сознания и единственно возможный объект; не может существовать ничего, внешнего по отношению к Брахману, поскольку нет ничего, кроме Брахмана. Тогда эта идея субъективного действия сознания, созидающего мир фикций или искажающего единственно настоящий объект, выглядит подобно некоторому наложению на Брахмана, осуществляемому нашим разумом; она накладывает на чистую и совершенную Реальность черту своего собственного несовершенства, не приписываемую на самом деле восприятию Верховного Существа. С другой стороны, это разграничение между сознанием и бытием Брахмана не может быть справедливым, если не допустить бытие-Брахмана и сознание-Брахмана в качестве двух различных сущностей - сознание, накладывающее свои переживания на чистое существование бытия, но неспособное прикоснуться к нему, воздействовать на него или проникнуть в него. Тогда бы Брахман, будь то в качестве верховного единственного само-Существования или "я" реально-нереального индивида в Майе, осознавал бы при помощи своего истинного сознания все иллюзии, наложенные на него, и знал бы их как иллюзии; только некоторая энергия природы-Майи или нечто в ней было бы введено в заблуждение ее собственными изобретениями - либо, даже если она и не будет реально замороченной, то все же будет пребывать в таком неведении и ощущении, как если бы на самом деле была введена в заблуждение. Эта дуальность есть то, что является нашему сознанию в Неведении, когда оно отделяет себя от работ Природы и изнутри осознает "я" в качестве единственной истины, а все остальное в качестве не-Я и не-реального, но должно действовать на поверхности так, как если бы остальное было также реальным. Но это решение отрицает единственное и неделимое чистое существование и чистое осознание Брахмана; оно порождает дуализм внутри его лишенного черт единства, тот дуализм, который по своему смыслу не отличается от двойного Принципа во взгляде Санкхьи на вещи, Пуруши и Пракрити, Души и Природы. Тогда эти решения должны быть оставлены как неприемлемые, пока мы не примем наш первый взгляд на Реальность и не допустим того, что она может обладать мощью многогранного статуса сознания или мощью многогранного статуса существования.
