Совершенно необходимым шагом к преодолению этой трудности является открытие внутреннего существа и его центров действия; ведь тогда может быть выполнена та работа, которая не по силам поверхностному разуму. Внутренний разум, внутреннее сознание жизни и разум жизни, тонкое физическое сознание и его тонко-физическая ментальность, будучи освобожденными для действия, создают большее, более тонкое и более значительное промежуточное осознание, способное связываться с универсальным и с тем, что находится над ними, способное также переносить их силу на весь диапазон существа, на сублиминальное, на подсознательный разум, на подсознательную жизнь, даже на подсознание тела: они могут хотя и не полностью, но до некоторой степени, освещать фундаментальное Несознание, проникать в него, воздействовать на него. Духовный Свет, Сила, Знание, Восторг свыше могут затем спуститься дальше, за пределы разума и сердца, которых всегда легче достичь и озарить; занимая всю природу с верха до низа, они могут полнее охватить жизнь и тело и благодаря еще более глубокому воздействию встряхнуть основание Несознания. Но даже эта более значительная ментализация и витализация изнутри все еще является низшим озарением: оно может ослабить Неведение, но не избавить от него; оно атакует и заставляет отступить, но не преодолевает тех сил и мощностей, которые поддерживают тонкое и тайное правление Несознания. Духовная сила, действуя через эту более значительную ментализацию и витализацию, может внести высший свет, силу и радость; но полное одухотворение, самая полная новая интеграция сознания на этой стадии все еще невозможна. Если же во главе встанет сокровенное психическое существо, тогда действительно более глубокое преображение, не ментальное, может сделать более эффективным нисхождение духовной силы; ведь тогда все сознательное существо подвергнется предварительному изменению с помощью души, что освободит разум, жизнь и тело от ловушки собственных несовершенств и нечистоты. В этой точке может полностью вмешаться более значительная духовная динамизация, работа высших сил духовного Разума и Надразума: возможно, они уже начали свою работу до этого, хотя лишь как влияния; но при новых условиях они могут поднять центральное существо на свой уровень и начать последнюю интеграцию природы. Эти высшие силы уже работают в неодухотворенном человеческом разуме, но косвенно, фрагментарно и в ослабленном действии; они преобразуются в субстанцию и силу разума, прежде чем они могут начать работать, и благодаря этому эта субстанция и сила озаряются и усиливаются в своих вибрациях, возвышаются и облагораживаются, но не трансформируются. Но когда начинается одухотворение и начинают проявляться его более значительные результаты — молчание разума, допущение нашего существа в космическое сознание, Нирвана маленького эго в ощущении вселенского я, контакт с Божественной Реальностью — тогда могут нарастать вмешательства высокой динамики и наша открытость к ним, они могут принимать более полную, более прямую, более характерную силу своих работ, и это продвижение продолжается до тех пор, пока не становится возможным их некое более полное и более зрелое действие. Именно тогда начинается поворот духовной трансформации к трансформации супраментальной; ведь подъем сознания на все более и более высокие планы строит в нас ступени восхождения к Сверхразуму, промежуточные ступени для этого трудного и вершающего перехода.

Не следует предполагать, что обстоятельства и линии перехода будут одинаковыми для всех, ведь здесь мы входим в область Бесконечного: но, поскольку за всем стоит единство фундаментальной истины, то можно ожидать, что пристальный взгляд на одну данную линию восхождения прольет свет на принцип всех восходящих возможностей; такое исследование одной линии — это все, что можно предпринять. Эта линия управляется, как и все должно управляться, естественной природной конфигурацией лестницы восхождения: на ней множество ступеней, ведь везде есть непрерывающаяся градация, и никогда нет пробелов; но, с точки зрения восхождения сознания от нашего разума вверх через восходящую серию динамических сил, с помощью которых оно может возвыситься, эту градацию можно разложить на четыре главные ступени — каждую со своим высшим уровнем осуществления. Эти переходные ступени можно в целом описать как серию подъемов сознания через Высший Разум, Озаренный Разум и Интуицию в Надразум и за его пределы; есть последовательность само-преображений, на вершине которой находится Сверхразум или Божественный Гнозис. Все эти ступени — гностические по своему принципу и силе; ведь уже на первой ступени мы должны перейти от сознания, основанного на изначальном Несознании и действующего в общем Неведении или в смешанном Знании-Неведении, к сознанию, основанному на тайном само-существующем Знании и поначалу вдохновляемому тем светом и силой, а затем самому измененному в ту субстанцию и полностью использующему свой инструментарий. Эти ступени сами по себе являются ступенями энергии-субстанции Духа: ведь не следует предполагать, что они являются просто методом или способом знания и способностью или силой познания; они — это области бытия, градации субстанции и энергии духовного бытия, поля существования, каждое из которых представляет уровень универсальной Сознательной Силы, учреждающей и организующей себя в высшем статусе. Когда силы любой ступени полностью нисходят в нас, тогда ими затрагиваются не только наше мышление и знание — субстанция и само зерно нашего существа и сознания, все его состояние и действие затрагиваются и пронизываются и могут быть переделаны и полностью преображены. Поэтому каждая стадия этого восхождения является общим, если не тотальным, обращением существа в новый свет и силу большего существования.

Сама эта градация в корне зависит от высшей или низшей субстанции, интенсивности вибраций существа, от его само-осознания, его восторга существования, его силы существования. По мере спуска по шкале сознание становится все более и более ослабленным и разжиженным — в действительности, плотным из-за своей более грубой необработанности, но, уплотняя вещество Неведения, эта грубость сознания все меньше и меньше допускает субстанцию света; сознание становится разбавленным в чистой субстанции сознания и ослабленным в силе сознания, бедным в свете, бедным и слабым в возможностях восторга; оно должно обращаться к более грубой толще своего ослабленного вещества и к напряженной выработке своей более темной силы, чтобы чего-то достичь, но эта напряженность усилия и труда — знак не силы, а слабости. Напротив, когда мы поднимаемся по шкале сознания, тогда появляется более тонкая, но гораздо более сильная и более истинная и духовно конкретная субстанция, появляется гораздо большая яркость и могущественное вещество сознания, более тонкая, более сладкая, более чистая и более мощно экстатическая энергия восторга. В нисхождении этих высших градаций на нас именно этот больший свет, сила, сущность бытия и сознания, энергия восторга входят в разум, жизнь и тело, меняют и исправляют их уменьшенную, ослабленную и неспособную субстанцию, обращают ее в собственную высшую и более сильную динамику Духа и в подлинную форму и силу реальности. Это может произойти благодаря тому, что все в корне является одной и той же субстанцией, одним и тем же сознанием, одной и той же силой, но в разных формах, силах и степенях: поэтому вбирание низшего в высшее является возможным и, если бы не вторая наша природа несознания, духовно естественным движением; то, что было выдвинуто вперед из высшего статуса, охватывается и вбирается в свое большее бытие и сущность.

Нашим первым решительным шагом из человеческого интеллекта, из нашей обычной ментальности является подъем в высший Разум, разум больше не смешанного света и темноты или полу-света, а большей ясности Духа. Его основной субстанцией является унитарное ощущение бытия с мощной множественной динамизацией, способной на формирование множественности аспектов знания, путей действия, форм и значений становления, причем обо всех них имеется спонтанное внутренне присущее знание. Эта мощь произошла из Надразума — но Сверхразум явился ее изначальным источником — как и все эти более значительные мощности: ее особый характер, ее деятельность сознания доминируется Мышлением; это светлый мыслящий разум, разум рожденного Духом концептуального знания. Все-осознание, возникающее из изначальной тождественности, несущее истины, которые тождественность содержит в себе, замышляющее быстро, победоносно, разнообразно, формулирующее и с помощью само-силы Идеи эффективно реализующее свои замыслы, является характером этого большего разума знания. Познание этого рода является последним, которое возникает из изначального духовного тождества перед началом разделяющего познания, базы Неведения, поэтому оно попадается нам первым, когда мы поднимаемся в царство Духа от замышляющего и рассуждающего разума, от нашего наилучше организованного знания-силы Неведения; оно в действительности является духовным родителем нашего задумывающего ментального мышления, и поэтому естественно, что эта лидирующая мощь нашей ментальности, выходя за свои пределы, должна перейти в свой промежуточный источник.

Но здесь, в этом большем Мышлении, нет необходимости в поиске и в самокритичном умозаключении, нет логического движения шаг за шагом к заключению, нет механизма явных или неявных выводов и следствий, нет построения или взвешенного сцепления идей, чтобы достичь упорядоченной суммы или продукта знания; ибо это хромое действие нашего рассудка является движением Неведения, ищущего знания, обязанного предохранять свои шаги от ошибки, возводить выборочную ментальную структуру для своего временного пристанища и базировать ее на уже тщательно проложенных, но никогда не надежных основаниях, потому что эта структура не поддерживается почвой родного осознания, а ставится на изначальную почву незнания. Здесь также нет и того прежнего пути разума с его самыми острыми и самыми быстрыми случайными догадками и озарениями, нет игры прожектора интеллекта, ощупывающего малоизвестное или неизвестное. Это высшее сознание является Знанием, формирующим себя на базисе само-существующего все-осознания и проявляющим некоторую часть своей интегральности, гармонию своих значений, облаченную в мыслящую форму. Оно может свободно выражать себя в единичных идеях, но его самым характерным движением является массовое мышление, система или тотальность видения истины в едином взгляде; связи идей и истин не устанавливаются логикой, а предшествуют и появляются уже виденными в интегральном целом. Есть посвящение в формы вечно присутствующего, но пока что неактивного знания, нет системы выводов из допущений или данных; это мышление является само-откровением вечной Мудрости, а не приобретаемым знанием. Большие аспекты истины входят в обозрение, в котором восходящий Разум, если захочет, может пребывать в удовлетворении и жить в них как в структуре; но если суждено быть прогрессу, тогда эти структуры могут постепенно расширяться в большую структуру, или несколько этих структур могут скомбинироваться во временное большее целое на пути к еще не достигнутой интегральности. В конечном итоге есть великая тотальность истины, известная и пережитая, но все еще способная на бесконечное расширение, потому что нет конца аспектам знания, nastyanto vistarasya me.

Таков Высший Разум в своем аспекте познания; но есть и аспект воли, динамического осуществления Истины: здесь мы находим, что этот больший более блестящий Разум всегда работает в остальной части существа — в ментальной воле, в сердце и в чувствах, в жизни и в теле — через мощь мышления, через силу представления. Он стремится очищать через знание, освобождать через знание, творить врожденной мощью знания. Идея закладывается в сердце или в жизнь как сила, которая должна быть принята и выработана; сердце и жизнь осознают эту идею и отвечают на ее динамику, и их субстанция начинает модифицироваться в этом смысле, так что чувства и действия становятся вибрациями этой более высокой мудрости, воодушевляются ею, наполняются ее эмоцией и ее смыслом: воля и жизненные импульсы аналогично заряжаются ее мощью и ее позывом к само-осуществлению; даже в теле работает эта идея, так что, например, могучая мысль и воля здоровья вытесняет веру тела в болезнь и согласие на болезнь, либо идея (Слово, выражающее идею, обладает той же мощью, как если бы она была заряжена духовной силой; таково рациональное объяснение использования мантр.) силы призывает субстанцию, мощь, движение, вибрацию силы; идея вырабатывает силу и форму, соответствующую идее, и накладывает ее на нашу субстанцию Разума, Жизни или Материи. Именно по этому пути идет первая работа; она заряжает все существо новым и превосходящим сознанием, закладывает основание для изменения, подготавливает его для более высокой истины существования.

Следует подчеркнуть, чтобы избежать естественного неверного понимания, которое легко может возникнуть, когда большая мощь высших сил в первый раз воспринимается или переживается, что эти высшие силы в своем нисхождении не являются сразу же все-могущественными, какими они естественным образом были бы на собственном плане действия и в своей среде. В эволюции в Материи они должны войти в чуждую и низшую среду и работать над ней; они встречают там неспособность нашего разума, жизни и тела, сталкиваются с невосприимчивостью слепого отрицания Неведения, переживают отрицание и преграду Несознания. На своем уровне их работа на базисе светлого сознания и светлой субстанции автоматически действенна; но здесь они должны встретить уже и сильно сформированное основание Незнания — не только полного незнания Материи, но и модифицированного незнания разума, сердца и жизни. Так что, высшая Идея, спускаясь в развитый ментальный интеллект, должна даже там преодолеть преграду массы или системы сформированных идей, которые принадлежат Знанию-Неведению, а также преодолеть волю к стойкости и само-реализации этих идей; ведь все идеи являются силами и имеют формирующую или само-действенную способность, более или менее сильную в соответствии с условиями — даже сводимую на практике к нулю, когда они должны иметь дело с несознательной Материей, но все еще потенциальную. Таким образом, есть готовая мощь сопротивления, которая противостоит воздействию нисходящего Света или минимизирует его, есть сопротивление, которое может доходить до отказа и отвержения Света или принимать форму попытки ослабить, подчинить, бесхитростно модифицировать или адаптировать, либо своенравно исказить свет, чтобы подогнать его к предвзятым идеям Неведения. Если предвзятые или уже сформированные идеи отвергнуты и лишены своего права на настояние, они все еще могут вернуться извне, из своей распространенности в универсальном Разуме, либо они могут отступить вниз, в витальные, физические или подсознательные части и оттуда всплыть при малейшей возможности, чтобы вновь захватить свою утраченную область: ведь эволюционная Природа должна отдать это право на настояние вещам, уже установленным ею, чтобы придать достаточную устойчивость и твердость своим шагам. Более того, такова природа и требование любой Силы в манифестации, чтобы быть, выживать, осуществлять себя, когда можно и сколько можно, и именно поэтому в мире Неведения все достигается не только через комплексность, но и через столкновение, борьбу и взаимное смешение Сил. Но для этой высочайшей эволюции существенно, чтобы была устранена всякая смесь Неведения и Знания; и действие и эволюция через борьбу сил должны быть заменены на действие и эволюцию через гармонию сил: но эта стадия может быть достигнута лишь путем последней борьбы и преодоления сил Неведения силами Света и Знания. То же самое явление повторяется, причем на более интенсивной шкале, на низших уровнях существа — в сердце, жизни и теле; ведь здесь происходит пересечение не с идеями, а с эмоциями, желаниями, импульсами, ощущениями, витальными потребностями и привычками низшей Природы; поскольку они менее сознательны, чем идеи, то они более слепы в своем отклике и более упорно настаивают на своем: все имеет ту же самую или большую силу сопротивления и возвращаемости, либо находит прибежище в окружающей универсальной Природе или на собственных низших уровнях или в источниковом состоянии в подсознательном и оттуда черпает силы для нового вторжения или возрождения. Это сила настояния, возвращения, сопротивления установившихся вещей в Природе всегда является самым большим препятствием, с которым должна столкнуться эволюционная Сила и которое она на самом деле сама и создала, чтобы предотвратить слишком быстрое преображение, даже когда это преображение является ее собственным намерением в вещах.

Это препятствие остается — хотя оно может быть постепенно уменьшено — на каждой стадии большего восхождения. Чтобы вообще дать высшему свету подходящий вход и позволить работать его силе, необходимо обрести силу для успокоения природы, необходимо создать, выровнять, наложить контролирующую пассивность или даже полное молчание на разум и сердце, жизнь и тело: но даже в таких условиях всегда возможно продолжающееся противостояние, открытое и ощущаемое в Силе вселенского Неведения или сублиминальное и темное в энергии субстанции индивидуальной формы разума, индивидуальной формы Жизни, индивидуальной формы Материи, оккультное сопротивление или протест, либо повторное утверждение урегулированных или подавленных энергий невежественной природы и, если что-то в существе согласно с ними, они могут вновь захватить лидерство. Очень желателен ранее установленный психический контроль, поскольку он создает общую восприимчивость и сдерживает  протест низших частей против света или препятствует их согласию с требованиями Неведения. Предварительная духовная трансформация также ослабляет опору Неведения; но ни одно из этих воздействий не устраняет всецело препятствия и ограничения: ведь эти предварительные изменения не приносят интегрального сознания и знания; все еще будет оставаться изначальный баланс Незнания, свойственный Несознательному, и на всяком повороте его надо будет изменять, освещать, уменьшать в его протяженности и в его силе реакции. Силы духовного Высшего Разума и его идеи-силы, модифицированной и уменьшенной, как это и должно быть при ее входе в нашу ментальность, не достаточно, чтобы смести все эти препятствия и создать гностическое существо, но она может сделать первое изменение, произвести модификацию, которая даст полномочия более высокому восхождению и более мощному нисхождению и дальше подготовит интеграцию существа в большую Силу сознания и знания.

Эта большая Сила принадлежит Озаренному Разуму, Разуму больше не высшего Мышления, а духовного света. Здесь ясность духовного интеллекта, спокойный дневной свет, уступает место или подчиняет себя интенсивному сиянию, великолепию и озарению Духа: игра проблесков духовной истины и мощи прорывается свыше в сознание и добавляет спокойному и ясному освещению и обширному нисхождению мира, который характеризует или сопровождает действие большего концептуально-духовного принципа, огненный пыл реализации и восторженный экстаз знания. Ливень внутренне видимого Света по обыкновению окутывает это действие; ведь следует заметить, что в противоположность нашим обычным представлениям, свет не является в первую очередь материальным творением, и ощущение или видение света, сопровождающее внутреннее озарение, не является просто субъективным визуальным образом или символическим явлением: свет в первую очередь является духовной манифестацией Божественной Реальности, освещающей и созидающей; материальный свет является последующим изображением или обращением этой Реальности в Материю для целей материальной Энергии. В ходе этого нисхождения приходит и большая динамика, золотое побуждение, светлый “энтузиазм” внутренней силы и мощи, который замещает относительно медленный и осмотрительный процесс Высшего Разума быстрым, иногда резким, почти неистовым толчком быстрой трансформации.

Озаренный Разум работает, главным образом, не с помощью мышления, а с помощью видения; мышление в нем является подчиненным движением, выражающим зрение. Человеческий разум, полагающийся главным образом на мысль, считает мышление высочайшим или главным процессом познания, но в духовном порядке мышление является вторичным и совсем не обязательным процессом. В своем словесном мышлении это может быть описано как уступка, делаемая Знанием Неведению, потому что Неведение не способно делать истину полностью ясной и понятной для себя во всем ее размахе и многогранных смыслах, кроме как через разъясняющую точность значимых звуков; оно не может обходиться без этого устройства, чтобы придать идеям точное очертание и выразительную плоть. Но, очевидно, что это устройство, машинерия; мышление само по себе, в своем истоке на высших духовных уровнях сознания является восприятием, познавательным охватом объекта или некоторой истины вещей, являющимся мощным, но все еще малым и вторичным результатом духовного видения, сравнительно внешним и поверхностным взглядом я на я, взглядом субъекта на себя или на нечто из себя как на объект: ведь все является разнообразием множественности я. В разуме есть поверхностный отклик восприятия на соприкосновение с наблюдаемым или открываемым объектом, фактом или истиной и последующей концептуальной формулировкой этого; но в духовном свете есть более глубокий восприимчивый отклик из самой субстанции сознания и охватывающая формулировка в этой субстанции, точная фигура или вскрывающая идеограмма в материале существа — ничего более, не требуется никакого словесного представления для точности и полноты этого знания мышления. Мышление создает представительный образ Истины; оно прелагает его разуму в качестве средства удержания Истины и делания его объектом знания; но сама плоть Истины схватывается и точно удерживается в солнечном свете более глубокого духовного знания, для которого представительный образ, созданный мышлением, является вторичным и производным, мощным для связи знания, но не совершенно необходимым для восприятия знания или обладания им.

Сознание, которое исходит от зрения, сознание провидца является большей мощью знания, чем сознание мыслителя. Воспринимающая мощь внутреннего зрения является более значительной и более прямой, чем воспринимающая мощь мышления: это духовное ощущение, которое охватывает нечто из субстанции Истины, а не только ее образ; но оно и обрисовывает образ и одновременно схватывает смысл образа, и оно может воплотить ее в более тонком и четком раскрывающем очертании и с большим охватом и силой тотальности, чем концептуальное мышление. Как Высший Разум вносит большее сознание в существо через духовную идею и ее силу истины, так и Озаренный Разум вносит еще большее сознание через зрение Истины и свет Истины и ее видящую и охватывающую мощь. Он может вызвать более мощную и динамическую интеграцию; он озаряет мыслящий разум прямым внутренним видением и вдохновением, вносит духовное зрение в сердце и духовный свет и энергию в его чувства и эмоции, наделяет жизненную силу духовным позывом, вдохновением истины, которое динамизирует действие и возвышает движение жизни; он вселяет в чувство прямую и тотальную мощь духовного ощущения, так что наше витальное и физическое существо может соприкасаться с Божественным во всех вещах и встречать их конкретно, столь же сильно, как разум и эмоция могут постигать и воспринимать и чувствовать их; он набрасывает на физический разум трансформирующий свет, который разрушает его ограничения, его консервативную инерцию, замещает зрением его узкую мощь мышления и его сомнения и вливает ясность и сознание в сами клетки тела. Духовный мудрец и мыслитель найдут свое полное и динамическое осуществление в трансформации с помощью Высшего Разума; в трансформации же с помощью Озаренного Разума будет аналогичное осуществление для провидца, озаренного мистика, для тех, в ком душа живет в видении и в прямом ощущении и переживании: ведь именно из этих высших источников воспринимают они свой свет, и подъем в тот свет будет их восхождением в их родное царство.

Но эти две стадии восхождения обретают свое полномочие и могут обрести собственную объединенную полноту лишь благодаря ссылке на третий уровень; ведь именно из тех высших вершин, где пребывает существо интуиции, черпают они знание, которое они обращают в мышление или в зрение и спускают его вниз для преобразования разума. Интуиция является мощью сознания более близкой и более сокровенной к изначальному зрению путем тождества; ведь интуиция — это всегда нечто, что выскакивает прямо из сокрытого тожества. Именно когда сознание субъекта встречается с сознанием объекта, проникает в него и видит, чувствует или вибрирует с истиной того, что оно содержит, тогда интуиция выскакивает как искра, вспыхнувшая от встречи; или когда сознание, даже без какой-либо такой встречи, смотрит в себя и чувствует непосредственно и сокровенно истину или истины, которые есть там, либо соприкасается таким образом с силами, скрытыми за видимостями, тогда тоже происходит вспышка интуитивного света; или, опять же, когда сознание сталкивается со Всевышней Реальностью или духовной реальностью вещей и существ, и при контакте объединяется с ним, тогда искра, вспышка или проблеск сокровенного восприятия истины вспыхивает в его глубинах. Это близкое восприятие является чем-то большим, чем зрением, большим, чем представление: это результат проникающего и вскрывающего касания, которое несет в себе зрение и представление как часть себя или как свое естественное следствие. Сокрытая или спящая тождественность, еще не восстановившая себя, все же помнит или передает с помощью интуиции собственное содержимое и сокровенность своего само-чувствования и само-видения вещей, своего света истины, своей потрясающей и автоматической несомненности.

В человеческом разуме интуиция является как раз таким вспоминанием истины или передачей истины, либо такой раскрывающей вспышкой или проблеском, прорывающимся в огромную массу несознания или через вуаль незнания: но мы видели, что там она подвержена наводняющему смешению или ментальному покрытию, либо прерыванию и подмене; существует также многократная возможность неправильного истолкования, которое встает на пути чистоты и полноты ее действия. Более того, есть кажущиеся интуиции на всех уровнях существа, которые являются скорее коммуникациями, чем интуициями, и они имеют самый разный источник, ценность и характер. Инфрарациональный мистик, называемый таковым — ведь чтобы быть настоящим мистиком, не достаточно отвергать рассудок и полагаться на непонятные источники мышления или действия — часто вдохновляется такими коммуникациями на витальном уровне из темного и опасного источника. В этих обстоятельствах мы вынуждены опираться, главным образом, на разум и даже контролировать предложения интуиции — или псевдо-интуиции, что гораздо чаще встречается — наблюдающим и различающим интеллектом; ведь мы чувствуем в нашей интеллектуальной части, что иначе мы не можем быть уверены в том, что истинно, а что — смешанно или фальсифицировано, либо является ложной подменой. Но это в большой степени снижает для нас пользу интуиции: ведь разум не на этом поле является надежным арбитром, поскольку его методы другие, они пробные, неопределенные, являются интеллектуальным поиском; даже если сам разум на самом деле полагается на закамуфлированную интуицию, чтобы сделать свои выводы — ведь без ее помощи он не смог бы выбрать ход рассуждений или надежно придти к чему-то — но он скрывает от себя эту зависимость под видом рассудочного заключения или проверенного предположения. Интуиция, прошедшая судебный рассмотр рассудка, перестает быть интуицией и может обладать лишь полномочием разума, для которого нет внутреннего источника или прямой уверенности. Но даже если разум стал преимущественно интуитивным разумом, полагающимся в своей части на эту высшую способность, то координация его познания и его отдельных действий — ведь в разуме они всегда будут склонны появляться как серии несовершенно связанных вспышек — будет оставаться трудной, пока эта новая ментальность не имеет сознательной связи со своим супрарациональным источником или нет само-поднимающегося восхождения на высший план сознания, на котором интуитивное действие является чистым и родным.

Интуиция всегда является кромкой, лучом или вспышкой более высокого света; в нас она является выдвигающимся лезвием, кромкой или острием далекого света сверхразума, входящего в субстанцию над нами и модифицированного некой промежуточной истиной разума, и, так модифицированного, снова входящего в нашу обычную или невежественную субстанцию разума и очень сильно ослепленного ею; на том высочайшем уровне, которому родственна интуиция, ее свет не смешен и поэтому полностью и чисто подлинный, и ее лучи не разделены, а связаны или собраны вместе в игру волн, что почти может быть описано на санскритском поэтическом образе морем или массой “устойчивых вспышек”. Когда эта изначальная или родная Интуиция начинает нисходить в нас в ответ на восхождение нашего сознания на ее уровень или как результат нашей находки ясного пути сообщения с ней, она может продолжать приходить как игра световых вспышек, изолированных или в постоянном действии; но на этой стадии суждения разума становятся совершенно неприемлемыми, и тогда разум может действовать лишь как наблюдатель или регистратор, понимающий или записывающий более светлые намеки, суждения и различения высшей силы. Чтобы сделать полной изолированную интуицию, проверить ее или различить ее природу, ее применение, ее ограничения, воспринимающее сознание должно полагаться на другую вершающую интуицию или быть способным спускать массовую интуицию, могущую расставить все по местам. Ведь коль скоро начался процесс этого изменения, совершенно императивным становится полное преображение вещества и деятельности разума в субстанцию, форму и силу Интуиции; до этих пор, пока ход сознания зависит от более низкого интеллекта, служащего интуиции, восполняющего ее или использующего ее, результатом может быть лишь пережиток смешанного Знания-Неведения, поднятого или освобожденного высшим светом и силой, действующей в частях Знания.

Интуиция обладает четырехкратной мощью. Мощь раскрывающего видения истины, мощь вдохновения слышания истины, мощь прикосновения к истине или непосредственного охвата смысла, чтоб близко обычной природе вмешательства интуиции в наш ментальный интеллект, мощь истинного и автоматического различения четкой и точной связи истин — все это четырехкратные могущества Интуиции. Поэтому интуиция может осуществлять все действия рассудка — включая функцию логического интеллекта, которая заключается в том, чтобы выработать правильную связь вещей и правильную связь идей — но в ходе собственного высшего процесса и шагами, которые не подводят и не спотыкаются. Она также вбирает в себя и трансформирует в собственную субстанцию не только разум мышления, но и сердце и жизнь, чувство и физическое сознание: все это уже обладает собственными особыми силами интуиции, исходящими из сокрытого Света; чистая мощь, спускающаяся свыше, может принять их всех в себя и придать этим более глубоким восприятиям сердца, восприятиям жизни и догадкам тела большую интегральность и совершенство. Таким путем она может превратить всю субстанцию в вещество Интуиции; ведь она вносит собственное большее сияющее движение в волю, чувства и эмоции, в жизненные импульсы, в действие чувства и в ощущения, в сами работы телесного сознания; она переформировывает их в свете и силе истины и озаряет их знание и их неведение. Так может произойти определенная интеграция, но будет ли она полной — это зависит от предела, до которого новый свет способен вобрать подсознательное и проникнуть в фундаментальное Несознание. Здесь интуитивный свет и сила могут быть стеснены в своей работе, потому что они находятся на кромке делегированного и модифицированного Сверхразума и не вносят всей массы или плоти знания-тождества. Базис Несознания в нашей природе слишком широк, глубок и тверд, чтобы он мог быть всецело пронизан, обращен в свет, трансформирован с помощью недостаточно еще высокой силы природы Истины.

Следующий шаг восхождения подводит нас к Надразуму; интуитивное изменение может быть лишь введением к этому высшему духовному вступлению. Но мы видели, что Надразум, даже когда он избирателен и не тотален в своем действии, все еще является мощью космического сознания, принципом глобального знания, который несет в себе делегированный свет из супраментального Гнозиса. Поэтому только путем открытия в космическое сознание может стать полностью возможным надментальное восхождение и нисхождение: не достаточно высшего и интенсивного индивидуального открытия вверх — к этому вертикальному восхождению к вершине Света должно быть добавлено обширное грандиозное расширение сознания в некоторую тотальность Духа. По меньшей мере, внутреннее существо должно уже заменить поверхностный разум и его ограниченный взгляд на свое более глубокое и более широкое осознание и научиться жить в большей универсальности; ведь иначе взгляд надразума на вещи и динамика надразума не будут иметь места, чтобы войти и осуществлять свои динамические операции. Когда нисходит Надразум, тогда преобладание централизованного эго-ощущения полностью подчиняется, теряется в обширном существе и в конечном счете теряется; его замещает широкое космическое восприятие и чувство безграничного универсального я и движения: могут все еще продолжаться многие движения, которые прежде были эгоцентрическими, но они появляются как потоки или рябь на космической шири. Мышление, по большей части, больше не кажется возникающим индивидуально в теле или в личности, а поступающим свыше или приходящим в виде воли космического разума: все внутреннее индивидуальное знание или понимание вещей является теперь откровением или озарением того, что увидено или понято, но источник этого откровения находится не в чьем-то отдельном я, а в универсальном знании; чувства, эмоции, ощущения аналогично воспринимаются как волны из той же самой космической грандиозности, наталкивающиеся на тонкое и грубое тело и получающие ответ из индивидуального центра универсальности; ведь тело является лишь маленькой опорой или, даже менее того, точкой связи для действия необъятного космического инструментария. В этой безграничной необъятности может полностью исчезнуть не только отдельное эго, но и всякое ощущение индивидуальности; чувствуется лишь космическое существование, космическое сознание, космический восторг, игра космических сил: если в том, что раньше было личным разумом, жизнью, телом, чувствуется восторг или центр Силы, то это происходит не с ощущением персональности, а как поле манифестации, и это ощущение восторга или действия Силы не ограничено личностью или телом, а может чувствоваться во всех точках неограниченного сознания единства, которое пронизывает все.

Но может быть множество формулировок сознания надразума и переживания; ведь Надразум обладает колоссальной пластичностью и является полем множественных возможностей. Вместо рассредоточенного рассеивания может быть ощущения вселенной в себе или как себя: но здесь тоже это я – не эго; это расширение свободного и чистого сущностного само-сознания или отождествление со Всем — расширение или отождествление, составляющее космическое существо, вселенского индивида. В одном состоянии космического сознания есть индивид, включенный в космос, но отождествляющий себя со всем в нем, с вещами и существами, с мыслью и чувством, с радостью и печалью других; в другом состоянии есть включение существ в себя и реальность их жизни как часть собственного существа. Часто нет правления или руководства грандиозного движения, а есть лишь свободная игра вселенской Природы, на которую то, что было личным существом, отвечает с пассивным приятием или динамическим тождеством, тогда как дух все же остается свободным и незадетым каким-либо рабством реакций этот пассивности или этого вселенского и безличностного отождествления или симпатии. Но с сильным влиянием или полным действием Надразума может придти и стать обычным само интегральное чувство управления, полного поддерживающего или господствующего присутствия и правления космического Я или Ишвары; либо может быть открыт особый центр или быть создан превосходящий и доминирующий физический инструмент, индивидуальный в факте существования, но безличностный в чувстве и распознаваемый свободным познанием как нечто инструментальное по отношению к действию Трансцендентного и Вселенского Бытия. В переходе к Сверхразуму это централизующее действие стремится к открытию истинного индивида, замещающего умершее эго, существа, которое в своей сущности одно со всевышним Я, одно в расширении со вселенной и все же является космическим центром и окружением специализированного действия Бесконечного.

Таковы первые общие результаты, которые закладывают обычное основание сознания надразума в развитом духовном существе, но неисчислимы его вариации и развития. Сознание, которое действует таким образом, переживается как сознание Света и Истины, мощь, сила, действие, полное Света и Истины, восприятие и ощущение красоты и восторга, универсального и многогранного в деталях, озарение в целом и во всех вещах, в одном движении и во всех движениях, с постоянным расширением и игрой возможностей, бесконечной и нескончаемой и неопределяемой даже во множественности определенностей. Если вмешивается мощь упорядочивающего Гнозиса надразума, тогда есть космическая структура сознания и действия, но она не подобна твердым ментальным структурам; она пластична, органична, это нечто, что может расти, развиваться и растягиваться в бесконечное. Все духовные переживания впитываются и становятся обычными и нормальными для новой природы; все сущностные переживания, принадлежащие разуму, жизни и телу, впитываются и одухотворяются, преобразуются и чувствуются как форма сознания, восторга, мощи бесконечного существования. Расширяется интуиция, озаренное зрение и мышление; их субстанция приобретает большую прочность, массу, энергию, их движение становится более охватывающим, глобальным, многогранным, более широким и могучим в своей силе истины: вся природа, знание, восприятие, симпатия, чувство, динамизм становятся более объемлющими, все-понимающими, все-охватывающими, космическими, бесконечными.

Надментальное изменение является финальным вершающим движением динамической духовной трансформации; это высочайшая из возможных динамика статуса Духа на духовном плане разума. Она впитывает все то, что находится в трех шагах ниже и поднимает их характерные работы до их самой высокой и самой большой силы, добавляя им универсальную широту сознания и силы, гармоническое согласование знания, более многогранный восторг существа. Но есть определенные причины, возникающие из собственного характерного статуса и мощи надразума, которые препятствуют ему быть окончательной возможностью духовной эволюции. Надразум – мощь нижней полусферы, хотя и высочайшая мощь; хотя базисом надразума является космическое единство, но его действие является действием деления и взаимодействия, действием, базирующимся на игре множественности. Его игра, подобно игре всего Разума — это игра возможностей; хотя он действует не в Неведении, а со знанием истины этих возможностей, все же он вырабатывает их через их собственную независимую эволюцию их мощностей. Он действует в каждой космической формуле в соответствии с фундаментальным смыслом этой формулы и не является мощью для динамической трансцендентности. Здесь, в земной природе, он вынужден творить в космической формуле, чьим базисом является полное незнание, которое вытекает из отделения Разума, Жизни и Материи от их собственного источника во всевышнем начале. Надразум может перекрыть это отделение только до той точки, где разделительный Разум входит в Надразум и становится частью его действия; он может объединить индивидуальный разум с космическим разумом на его высочайшем плане, приравнять индивидуальное я с космическим я и придать природе действие универсальности; но он не может вывести Разум за его пределы, и в этом мире изначального Несознания он не может динамизировать Трансцендентность: ведь только Сверхразум является всевышним само-определяющимся действием истины и прямой мощью манифестации той Трансцендентности. Если действие эволюционной Природы закончилось бы здесь, тогда Надразум, донеся сознание до точки необъятной озаренной универсальности и организованной игры этого широкого и могущественного духовного осознания совершенного существования, сознательной силы и восторга, смог бы идти дальше лишь настолько, чтобы открыть ворота Духа в верхнюю полусферу и позволить душе уйти в Трансцендентность из этой космической формации.