Эволюционная Природа в ее пробуждении человека к зачаточному духовному сознанию должна начинать со смутного ощущения Бесконечного и Невидимого, окружающего физическое существо, с ощущения ограничения и немощности человеческого разума и воли, и с ощущения нечто большего, чем человек, сокрытого в мире, с ощущения Могуществ благотворных и пагубных, которые определяют результат действий человека, с ощущения Мощности, скрытой за физическим миром, в котором живет человек, Мощности, которая, возможно, создала мир и человека, или с ощущения Мощностей, которые осведомляют и направляют движения Природы, тогда как они сами, возможны, ведомы величайшим Неизвестным, находящимся за их пределами. Человек должен определить, чем являются эти Мощности, и найти средства связи с ними, так чтобы он мог умилостливить их или призвать их в помощь; человек искал также средства, с помощью которых он мог бы обнаружить и контролировать пружины скрытых движений Природы. Человек не может сделать это сразу же при помощи своего рассудка, поскольку его рассудок может поначалу иметь дело лишь с физическими фактами, а все то является областью Невидимого и требует супрафизического видения и знания; он должен был сделать это путем расширения способности интуиции и инстинкта, который уже присутствовал в животном. Эта способность, продолжающаяся в думающем существе и ментализированная, должна быть более чувственной и активной в первом человеке, хотя еще по большей части на низшем уровне, ведь он должен был в большой степени полагаться на нее во всех своих первых необходимых открытиях: он должен был также полагаться на помощь сублиминального переживания; ведь сублиминальное также должно было быть более активным, более готовым к тому, чтобы подняться в нем, более способным на формулирование своих явлений на поверхности, прежде чем человек научится полностью зависеть от своего интеллекта и чувств. Разум человека систематизировал те зачаточные прозрения, которые были получены при контакте с Природой, и создал ранние формы религии. Деятельная и подготовленная мощь интуиции также давала человеку ощущение супрафизических сил, лежащих за физическими, и его инстинкт и определенное сублиминальное или сверхнормальное переживание супрафизических существ, с которыми он мог как-то связываться, поворачивали человека к открытию эффективных и направленных по определенному руслу средств динамической утилизации этого знания; так была создана магия и другие ранние формы оккультизма. Когда-то человека должно было осенить, что в нем есть нечто не физическое, душа, которая переживает смерть тела; определенные сверхнормальные переживания, ставшие активными из-за давления к познанию невидимого, должны были помочь ему сформулировать свои грубые представления о сущности внутри себя. И только позднее человек начал осознавать, что то, что он воспринимал в действии вселенной, заключалось также в некоторой форме в нем самом, и что в самом человеке также есть элементы, отвечающие невидимым силам добра и зла; так зарождались первые религиозно-этические образования и возможности духовного переживания. Амальгама примитивных прозрений, оккультных ритуалов, религиозно-социальной этики, мистического знания или переживания, символизированных в мифах, но со смыслом, сохраненным благодаря тайной интуиции и дисциплине, представляет раннюю, поначалу весьма поверхностную и внешнюю стадию человеческой религии. Несомненно, в самом начале эти элементы были грубыми и бедными и ущербными, но они постепенно обретали глубину и широту и окончательно усилились в некоторых культурах до небывалых размеров и приобрели величайшую значимость.
Но по мере дальнейшего развития ментальности и жизни, ведь это является первым занятием Природы в человеке, и она должна не колеблясь продвигать это развитие вперед даже за счет других элементов, которые должны быть полностью подняты впоследствии, - утверждается тенденция к интеллектуализации, и первые необходимые интуитивные, инстинктивные и сублиминальные образования перекрываются структурами, воздвигаемыми растущей силой разума и ментального интеллекта. По мере раскрытия секретов и процессов физической Природы человек все более и более отдаляется от своего раннего обращения к оккультизму и магии; присутствие и ощущаемое влияние богов и невидимых сил все чаще объясняется природными работами, механической процедурой Природы: но человек все еще чувствует потребность в духовном элементе и в духовных факторах в своей жизни, и поэтому в течение некоторого времени оба представления удерживаются вместе. Но постепенно оккультный элемент религии теряет свою важность и убывает, хотя все еще и удерживается и сохраняется как вера, но оказывается погребенным в ритуалах и мифах, и нарастает интеллектуальный элемент; наконец, там и где интеллектуальная тенденция оказывается наиболее сильной, отрезается все, кроме вероучения, религиозных институтов, формальной практики и этики. Вырождается даже элемент духовного переживания и считается достаточным полагаться только на веру, эмоциональное рвение и моральное поведение; разрывается первая амальгама религии, оккультизма и мистического переживания и намечается тенденция, никоим образом не универсальная или полная, но все же явно выраженная и видимая, к тому, чтобы каждая мощь своим путем к достижению собственной цели в своем отдельном и свободном характере. Полное отрицание религии, оккультизма и всего того, что супрафизично, является последней точкой на этой стадии, тяжелым и сухим пароксизмом поверхностного интеллекта, разбрасывающего структуры, давшие пристанище наиболее глубоким частям нашей природы. Но все же Природа поддерживает живыми свои скрытые намерения в разумах немногих людей и использует высшую ментальную эволюцию человека, чтобы поднять этих немногих на высший план и подвести их к более глубокому исходу. В настоящее время, после века триумфальной интеллектуальности и материализма, мы видим признаки этого природного процесса, - начинается поворот ко внутреннему само-открытию, внутреннему поиску и размышлению, новой попытке мистического переживания, к поискам внутреннего "я", происходит повторное пробуждение к некоторому ощущению истины и мощности духа; человеческий поиск своего "я" и души и более глубокой истины вещей стремится оживиться и восстановить утраченную силу и придать новую жизнь старым верованиям, утвердить новую веру или независимость сектантских религий. Сам интеллект, подойдя вплотную к естественным пределам возможности физического открытия, дойдя до его дна и обнаружив, что он объясняет ничуть не большее, чем внешний процесс Природы, начал направлять взор исследования, хотя еще пробно и нерешительно, на более глубокие тайны разума и жизненной силы и на области оккультного, что он отвергал a priori, чтобы разобраться, какая истина может в них быть. Сама религия продемонстрировала мощь выживать и переносить повороты эволюции, конечный смысл которой для нее все еще не ясен. В этой новой фазе развития разума, начала которой мы видим, какими грубыми и нерешительными они бы ни были, может быть обнаружена возможность давления к некоторому решительному повороту и продвижения духовной эволюции в Природе. Религия, богатая, но с некоторой темнотой своей первой инфрарациональной стадии, имела склонность под весом интеллекта перейти в ясное, но бесплодное рациональное промежуточное пространство; но в конце концов религия должна проследовать за идущей вверх кривой человеческого разума и более полно подняться на свои вершины, по направлению к своему истинному или величайшему полю в сфере супрарационального сознания и знания.
Если мы заглянем в прошлое, то сможем увидеть доказательства хода по этой линии природной эволюции, хотя большинство ее ранних ступеней сокрыты от нас на ненаписанных страницах предыстории. Обычно соглашаются с тем представлением, что религия в самом своем начале представляла собой ни что иное, как массу анимизма, фетишизма, магии, тотемизма, табу, мифов, суеверных символов, с шаманами в качестве жрецов, ментальную плесень примитивного человеческого неведения, - а позднее, в лучшем случае, форму поклонения Природе. Так могло бы быть в примитивном разуме, хотя мы должны сделать оговорку, что за большей частью верований и практик может стоять истина некоторого низшего, но очень эффективного типа, которую мы утратили в нашем самодовольном развитии. Примитивный человек жил, главным образом, в низшей и малой области своего жизненного существа, и на оккультном плане это соответствует невидимой Природе, имеющей тот же характер, и чьи оккультные мощности могут быть призваны в действие при помощи знания и методов, доступ к которым может открыть низшая витальная интуиция и инстинкты. Это могло бы быть сформулировано на первой стадии религиозной веры и практики, и по своему характеру и интересам это отражало бы зачаточную и очень грубую форму оккультизма, а не духовности; главным элементом этой практики было созывание малых жизненных мощностей и элементальных существ в помощь маленьким жизненным желаниям и грубому физическому благосостоянию.
Но эта примитивная стадия, - если она на самом деле такова и не является, что можно заподозрить, выпадением или остатком, рецидивом высшего знания, принадлежавшего предыдущему циклу цивилизации, или обесцененным следом мертвой или отмирающей культуры, - могла быть лишь самым началом. За этим последовал, возможно, через несколько стадий, более развитый тип религии, свидетельство о котором мы находим в литературе или сохранившихся документах первых цивилизованных людей. Этот тип, составленный из политеической веры и поклонения, космологии, мифологии, сложного сплетения церемоний, практик, ритуальных и этических обязанностей, вплетенных иногда глубоко в социальную систему, был обычно национальной или племенной религией, сокровенно выражающей стадию эволюции мышления и жизни, достигнутую этим сообществом. Во внешней структуре мы все еще не находим поддержки глубокого духовного значения, но этот разрыв был заполнен в более развитых культурах благодаря сильному фону оккультного знания и практик или же благодаря бережно сохраненным мистериям с первым элементом духовной мудрости и дисциплины. Оккультизм чаще встречается как добавление или суперструктура, но он не всегда присутствует; поклонение божественным мощностям, жертвоприношения, поверхностная набожность и социальная этика являются главными факторами. Поначалу кажется, что отсутствует духовная философия или идея о смысле жизни, но их зачатки часто содержатся в мифах и мистериях, и в одном или двух случаях полностью появляются из них, так что обретают отдельное сильное существование.
В действительности, возможно, что именно мистики или зарождающиеся оккультисты были везде творцами религии и выражали свои тайные открытия в форме веры, мифа и практики, таким образом накладывая их на массовый человеческий разум; ведь всегда именно индивид воспринимает прозрения Природы и делает шаг вперед, оставляя позади себя остальную часть человечества. Но даже если мы припишем часть этого нового творения подсознательному массовому разуму, то все же именно оккультный и мистический элемент в этом разуме сотворил это, и должны были найтись индивиды, через которых могла бы появиться религия; ведь массовый опыт или открытие или выражение не является первым методом Природы; ведь только в одной или нескольких немногих точках зарождается огонь и передается от сердца к сердцу, от алтаря к алтарю. Но духовное стремление и переживание мистиков обычно было заключено в тайных формулах и передавалось только нескольким посвященным; остальным оно сообщалось или, скорее, сохранялось для них в массе религиозных или традиционных символов. Именно эти символы составляли сердцевину религии в разуме раннего человечества.
Из этой второй стадии вышла третья, которая пыталась высвободить тайное духовное переживание и знание и предоставить его в распоряжение всех людей в качестве истины, которая могла бы иметь общую привлекательность и должна бы стать универсально достижимой. Преобладала тенденция не только сделать духовный элемент самим ядром религии, но и сделать его достижимым для всех поклоняющихся при помощи экзотерического обучения; как каждая эзотерическая школа имела свою систему знания и дисциплины, так же теперь каждая религия имела свою систему знания, свое вероучение и духовную дисциплину. Здесь, в этих двух формах духовной эволюции, эзотерической и экзотерической, в пути мистика и в пути религиозного человека, мы видим двойной принцип эволюционной природы, принцип интенсивной и концентрированной эволюции в малом пространстве и принцип расширения и распространения, так чтобы новое творение могло бы быть обобщено в насколько возможно большем поле. Первый принцип заключает в себе концентрированное динамическое и действенное движение; второй имеет тенденцию к распылению и затуханию. В результате этого нового поворота развития духовное стремление, поначалу тщательно накопленное немногими людьми, все более распространялось среди всего человечества, но теряло свою чистоту, высоту и интенсивность. Стремление мистиков основывалось на мощи супрарационального познания, интуитивного, вдохновляющего, открывающего, и на силе и способности внутреннего существа входить в оккультную истину и переживание: но люди в массе не обладают этими силами или обладают лишь в грубой, неразвитой и фрагментарно зачаточной форме, на которой ничто не может быть уверено основано; так что для них духовная истина была заключена в интеллектуальные формы вероучения и доктрины, эмоциональные формы поклонения и в простой, но важный ритуал. В то же время сильное духовное ядро становилось смешанным, замутненным, сплавленным; оно наводнялось и подменялось низшими элементами разума и жизни и физической природы. Именно этой смеси и сплава и наводнения подделками, этой профанации мистерий и потери их истины и их значения, как и неверного использования оккультной мощности, которая пришла из-за сообщения с невидимыми силами, более всего опасались ранние мистики и препятствовали этому благодаря скрытности, строгой дисциплине, ограниченности малого числа посвященных, пригодных для этого. Другим результатом или опасностью распыляющего движения и последующего наводнения была интеллектуальная формализация духовного знания в догму и материализация живой практики в мертвую массу культа и церемонии и ритуала, механистичность, из-за которой дух стал отделенным на некоторое время от основного тела религии. Но этот риск должен был быть допущен, ведь расширяющее движение было насущной необходимостью духовного побуждения в эволюционной Природе.
Так пришли в бытие религии, которые главным образом или в массе основываются на вероучении и ритуале, ставя целью достичь некоторого духовного результата, и они все еще содержат, благодаря той истине переживания, той фундаментальной внутренней реальности, которая изначально была заложена в них и которая сохраняет, пока есть люди, поддерживающие или возобновляющие ее, средства доя тех, кто под действием духовного импульса прикоснулся к реализации Божественного и освобождению духа. Дальше последовало разделение на две тенденции, католическую и протестантскую, на тенденцию к некоторой консервативности изначально пластического характера религии, ее многосторонности и притягательности к целостной природе человеческого существа, и на другую тенденцию - раскола с католицизмом и настояния на чистое полагание на веру, поклонение и поведение, упрощенные настолько, чтобы они сразу же были притягательны для общего рассудка, сердца и этической воли. Этот поворот имел тенденцию породить избыточный рационализм, дискредитацию и осуждение большей части оккультных элементов, которые стремились установить связь с тем, что невидимо, создать опору на поверхностный разум в качестве достаточного носителя духовного стремления; последствием этого зачастую являлось определенная сухость и узость и недостаточность духовной жизни. Более того, интеллект, отрицающий столь много, выбрасывающий столь много, нашел для себя место и возможность отрицать все больше, пока он не отринет все, отринет духовный опыт и отбросит духовность и религию, оставив только сам интеллект как единственно выжившую мощь. Но интеллект без духа может только нагромождать внешнее знание и машинерию и кончиться в высушивании тайных побудительных сил витальности и в закате без какой-либо мощи спасти жизнь или породить новую жизнь или найти какой-либо иной выход, чем смерть и распад, и не может найти начало нового выхода из старого Неведения.
Эволюционный принцип мог бы сохранить свою изначальную целостность движения, увеличивая давление, при помощи расширения, а не разрыва мудрой древней гармонии, путем расширения к большему синтезу принципа концентрации и принципа распространения. Мы видим, что в Индии сохранилась изначальная интуиция и тотальное движение эволюционной Природы. Ведь религия в Индии не ограничивалась одним вероучением или догмой; она не только допускала обширное число разнообразных формулировок, но и успешно содержала внутри себя все элементы, которые взросли в ходе эволюции религии и которые не были ни запрещены, ни отменены: она развила оккультизм до его крайних пределов, приняла духовную философию всех видов, следовала своему высочайшему, глубочайшему или самому большому продукту каждой возможной линии духовной реализации, духовного переживания, духовной само-дисциплины. Ее метод был самим методом эволюционной Природы: допустить все способы развития, все средства связи и действия на свои члены, допустить все пути сообщения между человеком и Всевышним или Божественным, следовать всем возможным способам продвижения к цели и испробовать их до крайних пределов. Все стадии духовной эволюции присутствовали в человеке, и каждой дозволялось и каждая поставляла свои средства приближения к духу, приближения, соизмеримого со способностью, адхикара. Даже выжившие примитивные формы не были запрещены, а были подняты до их наибольшей значимости, тогда как все еще было давление к высочайшему духовному зениту в редко встречающемся духовном эфире. Даже не был исключен исключительный тип догматической религии; при условии, что этот тип сохранял ясное подобие общей цели и принципа, он был допущен в бесконечное разнообразие общего порядка. Но эта пластичность стремилась обосноваться на фиксированной религиозно-социальной системе, которую она допускала наряду с принципом ранжированной выработки человеческой природы, обращенной на своей вершине к верховному духовному усилию; эта социальная фиксированность, которая, возможно, была необходима одно время для единства жизни, если не для учрежденного и надежного базиса духовной свободы, являла собой как мощь сохранения, но также и препятствие для врожденного духа полного католицизма, поставляла элемент исключительной концентрации и ограничения. Фиксированный базис может быть совершенно необходим, но если он установлен по своей сущности, то по своей форме он должен быть способным на пластичность, эволюционное изменение; должен быть порядок, но развивающийся порядок.
Тем не менее, принцип этой великой и многосторонней религиозной эволюции был правилен и надежен, и путем вбирания в себя целостной жизни и всей человеческой природы, благодаря поощрению роста интеллекта и никогда не противостоя ему, не накладывая ограничений на его свободу, а скорее призывая интеллект в помощь духовному исканию, был предотвращен конфликт или чрезмерное преобладание, которое на Западе привело к ограничению и высушиванию религиозного инстинкта и к погружению в чистый материализм и секуляризм. Подобный метод пластичного и универсального типа, допускающий, но превосходящий все веры и формы и допускающий любую разновидность этих элементов, может иметь многочисленные последствия, которые могут быть встречены "в штыки" пуританами, но великим и оправдывающим результатом этого подхода было беспримерное многократное богатство и более чем тысячелетнее процветание и стойкая долговечность, общность, универсальность, высота, тонкость и многосторонность широты духовного достижения и искания и усилия. Индивид хочет при помощи религии найти дверь, открывающуюся в духовное переживание, или найти средства обращения к этому, общения с Богом или определенного света и водительства по этому пути, обещания на будущее или средств более счастливого супраземного будущего; эти потребности могут быть удовлетворены на более узком базисе веры и сектантского культа. Но в Природе существует и более широкая цель подготовки и дальнейшей духовной эволюции человека и обращения его в духовное существо; религия служит средством, указующим на это усилие и идеал человека в этом направлении, предоставляющим возможность каждому, кто готов к этому, сделать шаг на пути к этому. Этой цели служит грандиозное разнообразие культов, порожденных религиями, некоторые из которых костны, стандартизованы и определенны, другие - более пластичны, разнообразны и много-сторонние. Религия, которая сама является скоплением и которая в то же время подводит каждого человека к открытию его собственного внутреннего переживания, более всего будет созвучна с этой целью Природы: она будет богатым рассадником духовного роста и расцвета, широкой многообразной школой дисциплины души, стремления, само-реализации. Каких бы ошибок не допустила Религия, но именно в этом состоит ее назначение и ее великая и совершенно необходимая полезность и служба подъем растущего света, ведущего через неведение разума к полному сознанию Духа и само-знанию.
Оккультизм по своей сути является усилием человека достичь знания тайных истин и потенциальностей Природы, что поднимает его из рабства и подчиненности физическим границам существа, является, в частности, попыткой завладеть и организовать мистические, оккультные, все еще неразвитые прямые мощности воздействия Разума на Жизнь и, как Разум, так и Жизнь - на Материю. В то же время предпринималась попытка установить связь с мирами и сущностями, принадлежащими супрафизическим высотам, глубинам и промежуточным уровням космического Бытия и использовать эту связь для овладения высшей Истиной и для получения помощи в стремлении человека сделать себя господином над Природными силами. Это человеческое стремление основывается на той вере, прозрении или интуитивном восприятии, что мы не является просто тварями из плоти, а душами, разумами, волями, которые могут познать мистерию этого и любого мира и стать не только воспитанниками Природы, но и ее знатоками и мастерами. Оккультизм стремился познать тайны и физических вещей, и в этом усилии он продвинул астрономию, создал химию, дал импульс к развитию других наук, ведь он также использовал геометрию и арифметику; но еще больше он стремился постичь тайны сверхприроды. В этом смысле оккультизм может быть описан как наука сверхъестественного; но в действительности это только открытие супрафизического, превосхождение материального предела, - сердцем оккультизма является не невозможная химера, в которой надеются выйти за пределы или вне всех Природных сил и сделать всемогуще действенным чистую фантазию и творение произвольных чудес. То, что кажется нам сверхъестественным, в действительности является либо спонтанным вторжением явлений Природы иных миров в физическую Природу, либо, при работе оккультизма, обладанием знанием и мощью высших порядков или градаций космического Бытия и Энергии и направлением их сил и процессов к производству воздействий в физическом мире путем охвата возможностей внутренней взаимосвязи и средств материального задействования. Существуют мощности разума и жизненной силы, которые не были включены в теперешнюю Природную систематизацию разума и жизни в материи, а находятся в потенциальности и могут быть распростерты на материальные вещи и события, или даже быть добавленными к теперешней систематизации, так чтобы увеличить контроль разума над нашей жизнью и телом или воздействовать на разумы, жизни, тела других или на движения космических Сил. Современное допущение гипноза является примером такого открытия и систематизированного приложения, - хотя все еще узким и ограниченным, ограниченным своим методом и формулой, - оккультных мощностей, которые иначе затрагивают нас лишь по случаю или несовершенно схвачены немногими; ведь мы постоянно подвергаемся воздействию внушений, мысленных внушений, внушений-побуждений, волевых внушений, эмоциональных и чувственных внушений, мысленной воли, жизненной воли, приходящих к нам или в нас от других или из вселенской Энергии, но действующих и производящих свои воздействия без нашего о том знания. Систематическое усилие познать эти движения и их закон и возможности, обладать и использовать мощь или Природную силу, стоящую за ними, или защититься от них, подпадает под одну из областей оккультизма: но это весьма малая его часть; ведь широки и многообразны возможные поля, приложения, процессы этого обширного диапазона мало-освоенного Знания.
В современные времена, по мере того, как Наука расширяла свои открытия и испускала в действие тайные материальные силы Природы, в действие, управляемое человеческим знанием на благо человека, оккультизм постепенно отодвигался в сторону, пока в конечном итоге не был отброшен на том основании, что реально только физическое, а Разум и Жизнь - всего лишь отдельные подчиненные действия Материи. На этом основании, веря, что материальная Энергия является ключом всех вещей, Наука пыталась продвинуться к контролю над разумом и жизненным процессом при помощи знания материального инструментария и хода нормального и ненормального функционирования и деятельности разума; духовное игнорировалось как всего лишь одна из форм ментального. В ретроспекции можно увидеть, что если эта попытка продвинулась, то не без опасности для существования человеческой расы, как сейчас некоторые научные открытия неправильно или грубо используются человечеством, ментально и морально не готовым, чтобы обращаться с мощностями столь большими и рискованными; ведь это будет искусственный контроль, накладываемый безо всякого знания о тайных силах, которые лежат в основании нашего существования и поддерживают его. На Западе оккультизм мог быть так легко отстранен, потому что он никогда не достигал главенства, никогда не достигал зрелости и не получал философского или прочного систематического основания. Он слишком свободно потакал поискам сверхъестественного или совершал ошибку, концентрируя свое основное усилие на открытии формул и заклинаний для овладения сверхъестественными силами. Он отклонялся в магию, черную и белую, или в романтические или волшебные принадлежности оккультного мистицизма и в преувеличение того, что в конечном итоге оказалось ограниченным и скудным знанием. Эта тенденция и эта необеспеченность ментальным основанием сделали оккультизм легкой и уязвимой мишенью, которую трудно защитить и легко дискредитировать. В Египте и на Востоке мистицизм достиг гораздо большего: его достаточная зрелость не тронута в замечательной системе Тантр; это была не только многосторонняя наука о сверхъестественном, но она и подводила базу подо все оккультные элементы религии и даже развила великую и мощную систему духовной дисциплины и само-реализации. Ведь высший оккультизм - это тот, который открывает тайное движение и динамические сверхъестественные возможности Разума и Жизни и Духа и использует их в их естественной силе или как-то находит им применение для большей действенности нашего ментального, витального и духовного существа.
В расхожем представлении оккультизм связывается с магией и магическими заклинаниями и предполагаемым механизмом сверхъестественного. Но это только одна сторона, и она не является всецело предрассудком, как это представляется тем, кто глубоко или вовсе не вглядывался в эту скрытую сторону тайной Природной Силы или не экспериментировал с ее возможностями. Заклинания и их применения, механизация латентных сил могут быть потрясающе действенны при оккультном использовании мощностей разума и сил жизни, как это происходит в физической Науке, но это только подчиненный способ и ограниченное направление. Ведь силы разума и жизни пластичны, тонки и изменчивы в их действии и ходе и в их применении, - даже в интерпретации и действии установленных формул. Чрезмерный упор на механизацию и жесткое формулирование чаще всего ведет к выхолащиванию или формализованному ограничению знания и, с прагматической точки зрения, к громадной ошибке, невежественному обычаю, неверному использованию и провалу. Сейчас, когда мы освобождаемся от предрассудка единственной истины Материи, становится возможен, и частично он уже виден, поворот к старому оккультизму и новому формулированию, как и к научному исследованию все еще сокрытых тайн и мощностей Разума и к близкому изучению психических и необычных или сверхобычных психологических явлений. Но чтобы это свершилось, должно быть переоткрыто истинное основание, настоящая цель и направление, необходимые ограничения и предосторожности этой линии исследования; наиболее значимой целью должно стать открытие старых истин и мощностей силы разума и жизненной силы и больших сил сокрытого духа. Оккультная наука по своей сущности является наукой сублиминального, сублиминального в нас самих и в мировой природе, и всего того, что находится в связи с сублиминальным, включая подсознательное и сверхсознательное, и использование этого как части само-знания и знания мира, и в целях правильной динамизации этого знания.
Интеллектуальный подход к высочайшему знанию, обладание разумом эти подходом, составляет неоценимую помощь для этого движения Природы в человеческом существе. Обычно, на поверхности, главным инструментом мышления и действия человека является рассудок, наблюдающий, понимающий и выстраивающий интеллект. В любом тотальном продвижении или эволюции Духа должны быть развиты не только интуиция, внутренне зрение, внутреннее чувство, преданность сердца, глубокое и прямое жизненное переживание вещей Духа, но и интеллект должен быть освещен и удовлетворен; наш рассуждающий и рефлексирующий разум должен помочь нам понять, сформулировать разумное и систематизированное представление о цели, методе, принципах этого высочайшего развития и деятельности нашей природы и истины всего того, что лежит за ней. Духовная реализация и переживание, интуитивное и прямое знание, рост внутреннего сознания, рост души и сокровенное восприятие души, видение души и ощущение души в действительности являются надлежащими средствами этой эволюции: но поддержка рефлексирующего и критического разума также чрезвычайно важна; если кто-то может обойтись без этого, потому что имеет живой и прямой контакт со внутренними реальностями и удовлетворен переживанием и видением, то все же в целостном движении это совершенно необходимо. Если верховной истиной является духовная Реальность, то интеллекту человека требуется знать, чем является природа той изначальной истины и принцип ее связей с остальной частью существования, с нами самими и со вселенной. Сам по себе интеллект не способен привести на в соприкосновение с конкретной духовной реальностью, но он может помочь благодаря ментальному формулированию истины Духа, которая объясняет ее для разума и может быть использована даже в более непосредственных исканиях: эта помощь первостепенна.
Наш думающий разум занят, главным образом, утверждением общей духовной истины, логикой ее абсолюта и логикой ее относительностей, как они соотносятся друг с другом или как одно ведет к другому, и каковы ментальные следствия духовной теоремы существования. Но помимо этого понимания и интеллектуального утверждения, в чем заключается главное его право и участие, интеллект стремится осуществить критический контроль; он может допустить любое конкретное духовное переживание, но он требует узнать, на какой надежной и хорошо-предписанной истине бытия они основываются. В действительности, без такой истины, узнанной и проверяемой, наш рассудок может найти эти переживания ненадежными и непостижимыми, может отшатнуться от них как от возможно не основанных на истине или же разрушить их в их форме, если не в самой основе, как подверженные ошибке, даже аберрации фантазирующего витального разума, эмоций, нервов и чувств; ведь это может завести, при прохождении или передаче от физического и ощущаемого к невидимому, в поиски блуждающих огней или, по меньшей мере, привести к неверному восприятию вещей, верных самим по себе, но связанных неправильной или несовершенной интерпретацией того, что переживается, или привести к путанице и беспорядку истинных духовных ценностей. Если рассудок захочет подчиниться динамике оккультизма, то и здесь также он будет занят, главным образом, истиной и правильной системой и реальным значением сил, которые он видит брошенными в игру; он должен исследовать, таково ли значение этих сил, которое оккультизм присваивает им, или же это значение другое и, возможно, более глубокое, которое было неправильно интерпретировано в ее сущностных связях и ценностях, или которому не нашлось его истинного места в целостном переживании. Ведь главным действием нашего интеллекта является понимание, и лишь во вторую очередь критика и окончательная организация, контроль и формирование.
То средство, благодаря которому удовлетворяется эта потребность и которым снабжена природа нашего разума, состоит в философии, а в духовной области - в духовной философии. Такие системы возникали на Востоке; почти всегда, когда достигалось значительное духовное развитие, из этого возникала философия, объединяющая это духовное достижение для интеллекта. Поначалу метода заключался в интуитивных поисках и интуитивных выражениях, как в бездонном мышлении и глубоком языке Упанишад, но затем был развит критический метод, прочная система диалектики, логическая организация. Более поздние философии (например, Гита) явились интеллектуальным отчетом или логическим оправданием того, что было найдено в ходе внутренней реализации; или же они самим себе давали ментальное основание или систематический метод для реализации и переживания (например, философия Йоги Патанжали). На Западе эта синкретическая тенденция сознания была замещена аналитической и разделяющей, почти с самого начала были отделены друг от друга духовное побуждение и интеллектуальный рассудок; с самого начала философия сделала поворот в сторону чисто интеллектуального и рационалистического объяснения вещей. Тем не менее, были системы, такие как Пифагорейская, Стоическая и Эпикурейская, которые повлияли не только на мышление, но и на жизненное поведение и развили дисциплину, усилие внутреннего совершенства существа; это достигло более высокого духовного плана знания в позднем Христианстве или Ново-языческом мышлении, где встретились Запад и Восток. Но позднее интеллектуализация стала полной, и связь философии с жизнью и ее энергией или духом и его динамизмом была либо оборвана, либо ограничена тем малым, что метафизическая идея может предложить жизни и действию путем абстрактного и вторичного влияния. На Западе религия поддерживалась не философией, а верующей теологией; иногда духовная философия появлялась благодаря острой силе индивидуальных гениев, но это не было, как на Востоке, необходимым дополнением к каждой существенной линии духовного переживания и исследования. Верно, что философское развитие духовного мышления не является совершенно обязательным; ведь истины духа могут быть достигнуты более непосредственно и полно при помощи интуиции и конкретного внутреннего контакта. Следует также сказать, что критический контроль интеллекта над духовным переживанием может быть препятствующим и ненадежным, ведь это низший свет, поворачиваемый к полю высшего озарения; истинная контролирующая мощь заключается заключается во внутреннем отборе, психическом чувстве и такте, превосходящем вмешательстве свыше или во врожденном и освещающем внутреннем водительстве. Но все же и эта линия развития необходима; потому что должен быть выстроен мощь между духом и интеллектуальным разумом: свет духовного или, по меньшей мере, одухотворенного интеллекта необходим для полноты нашей тотальной внутренней эволюции, ведь без него, если другое, более глубокое водительство потеряно, внутреннее движение может быть ошибочным и недисциплинированным, замутненным и смешанным с недуховными элементами, или односторонним или неполным в его всеобщности. Для трансформации Неведения в интегральное Знание рост в нас духовного интеллекта, готового воспринять высший свет и направить его во все части нашей природы, является промежуточной необходимостью величайшей важности.
Но ни одна из этих трех линий не может сама по себе осуществить величайшее и предельное намерение Природы; они не могут создать в ментальном человеке духовное существо, пока и до тех пор, пока откроют двери духовному переживанию. И только путем внутренней реализации того, что ищут эти подходы, путем преобладающего переживания или при помощи многих переживаний, выстраивающих внутреннее изменение, путем трансмутации сознания, путем высвобождения духа из-под теперешней вуали разума, жизни и тела может возникнуть духовное существо. Это финальная линия продвижения души, на которую указывают другие линии, и, когда душа готова освободиться от предварительных подходов, тогда начинается настоящая работа, и поворотная точка перемены уже не за горами. До этих пор, все, чего достигло человеческое ментальное существо - это знакомство с представлением о вещах за пределами него, с возможностью движения иных миров, с идеалом некоторого этического совершенства; человек также мог установить некий контакт с величайшими Мощностями или Реальностями, которые помогают его разуму или сердцу или жизни. Может быть изменение, но не трансмутация ментального существа в существо духовное. Религия и ее мышление и этика и оккультный мистицизм в древние времена творили священников и магов, добродетельных людей, справедливых людей, мудрых людей, множестве высших точек ментального человечества; но только после духовного переживания через сердце и разум начинают появляться святые люди, пророки, Риши, Йоги, провидцы, духовные мудрецы и мистики, и именно религии, в которых возникли эти типы духовного человечества, покрыли земной шар и придали человечеству все его духовное стремление и культуру.
Когда духовность высвобождается в сознании и приобретает свой отчетливый характер, то поначалу это только маленькое ядро, нарастающая тенденция, исключительный свет переживания посреди большой массы обычного неосвященного человеческого разума, витальности, физичности, которые формируют внешнее "я" и поглощают наше естественное занятие. Самая ранняя, первая предварительная форма духовности создает определенный тип религиозности, который отражает не чисто духовный темперамент, а природу разума или жизни, ищущей или находящей в себе духовную поддержку или силу; на этой стадии человек занят, главным образом, использованием таких контактов, которые он может обрести или построить, с тем, что за пределами его самого, чтобы помочь ему или служить его ментальным идеям или моральным идеалам или его витальным и физическим интересам; настоящий поворот к некоторому духовному изменению еще не наступает. Первые настоящие образования принимают форму одухотворенности нашей естественной деятельности, допущения влияния на нее или ее направления: есть подготовительное влияние или приток в некоторые части или тенденция разума или жизни, - одухотворенный поворот мышления с поднимающими озарениями, или одухотворенный поворот эмоционального или эстетического существа, одухотворенная этическая формация характера, одухотворенное побуждение в некотором жизненном действии или в другом динамическом витальном движении природы. Возможно, приходит осознание внутреннего света, водительства или сообщения, Контроля, большего, чем разум и воля, чему подчиняется нечто в нас; но все не отлито еще в матрицу того переживания. Но когда эти интуитивные прозрения и озарения растут в настоянии и направляют себя через определенные каналы, делают сильное внутреннее образование и претендуют на управление всей жизнью и овладевают природой, тогда начинается духовное образование существа; появляется святой, духовный мудрец, провидец, прорицатель, служитель Бога, почитатель Бога, солдат духа. Все это находит свою основу в одной части природного существа, поднятого духовным светом, мощью или экстазом. Мудрец и провидец живут в духовном разуме, их мышление или видение направляется и обволакивается внутренним и большим духовным светом знания; преданный Богу живет в духовном стремлении сердца, своем само-посвящении и своем поиске; святой движим пробужденным психическим существом во внутреннем сердце, выросшим настолько мощно, чтобы управлять эмоциональным и витальным существом; другие остаются в витальной кинетической природе, движимой высшей духовной энергией и поворачиваются ею ко вдохновленному действию, к Богом данной работе или миссии, к служению некоторой божественной Мощности, к служению идее или идеалу. Последнее и высочайшее появление - это освобожденный человек, который реализовал "я" и Дух внутри себя, вступил в космическое сознание, вступил в единение с Вечным и, насколько он еще принимает жизнь и действие, действует при помощи света и энергии Мощности внутри него, работающей через этот человеческий инструмент Природы. Самая большая формулировка духовного изменения и достижения заключается в тотальном освобождении души, разума, сердца и действия, облачение всех их в значение космического Я и Божественной Реальности (В этом сущность духовного идеала и реализации, предложенных нам Гитой.). Тогда духовная эволюция индивида находит свой путь и быстро достигает высот Гималайских гор и своих пиков высочайшей природы. За этой высотой и обширностью открывается только супраментальный подъем или непередаваемая Трансцендентность.
